Почему завтрак называют завтраком, а не сегодником. Сказка

В корыте, в лоханках.

– Тоже мне выход. И-эх! – возмущённо стукнул по столу Банник. – Да я бы этому богачу да горячий булыжничек из каменки да за шиворот, под кафтан! Чтоб до потолка попрыгал! Как лягушка! Как блоха! Чтоб неповадно было баньки крушить!

Гость погрозил маленьким кулачком своему невидимому врагу и вместе с недоеденной горбушкой исчез, будто растворился в воздухе. Только послышалось за печкой шуршание. Это он устраивался на покой.

Отныне богач посчитал, что добился своего.

Но Анна как-то изворачивалась в избе с корытами и лоханками, и не исчез у неё румянец на щеках и блеск каштановых волос, и не стала она сутулиться.

И одежда её, как и раньше, выглядела опрятной и чистой.

Однако две самые злые и завистливые из её бывших подруг-доярок, подыгрывая богачу, за глаза стали называть её замарашкой и воротить от неё нос.

– Чего уж она там такое бережёт? Каку таку любовь? – судачили они между собой. – Её ж и в помине нет! По крайней мере, верной и вечной. Да и нельзя вдове уж очень-то по мертвецу убиваться.

Не ровен час, заманит его своей тоской с того света к нам, в деревню. И заявится он со всякой нечистью. – И добавляли они обычно, хихикая: – Давно бы уже могла вся в золоте и серебре, и нос до небес перед всеми нами выступать. Делов-то всего ничего: загляни вечерком, куда тебе прикажут, на огонёк да переночуй, где постелют. Экий пустячок! Тоже мне первая красавица! Тьфу, замарашка!

Но самым трудным и унизительным было для Анны напрашиваться по субботам в баню к соседу.

Чтобы являться в церковь на воскресную службу чистой, нарядной и за руку с ухоженным сынишкой.

Пускал её сосед неохотно, и только после того, как вымоется вся его семья. И хотя воды и пара к тому времени оставалось с гулькин нос, и Анне с Егоркой приходилось и подтапливать каменку своими дровами, и самим таскать воду, сосед не только брал с вдовы деньги, но ещё и заставлял её скоблить после мытья ночью при свечах скамейки, банные полки и полы с застарелой, въевшейся в них грязью.

– Она же скотница, – объяснял деревенским свою вредность сосед. – Вот и подруги называют её замарашкой.

И всё бы ничего, и Анна выдержала бы и это испытание, да только время после мытья хозяев считала своим проживавшая там Банница-Обдериха. Она не собиралась ждать, пока вымоются ещё двое гостей – вначале сынишка, затем вдова, да ещё и они будут затем скоблить доски. Обдериха пугала их жуткими стонами, криками, задувала свечки.