Чудовищ нет

Интересно, где она учиться будет?

Да и молоток… Что он, переезжал в новый дом и молотка не купил? С собой не привез?

Тут бабка подкралась ко мне сзади и нудно забормотала:

– А курятник недоделанный. Недоделанный. Курей всех не словишь потом, пойдут в огороды, шло кобель чей унесет… Помидоры поклевают, ругань пойдеть…

– Ба, ну сейчас я.

Я со вздохом отложил Бушкова и пошел ремонтировать дверь. Куры, которые, по идее, должны быть благодарны мне за благоустройство жилья, дико шумели и пытались по очереди пробраться в щель, а петух Борька норовил меня клюнуть.

Провозившись с полчаса, я гордо заманил бабку в курятник и показал свое творчество. Она критически подергала дверь, сморщила и без того морщинистое личико и сказала тоном миллионера, которому предложили за неимением другого транспорта проезжего частника на «четыреста двенадцатом» «Москвиче», а он опаздывает на аудиенцию к президенту, и отказываться смерти подобно.

– Сойдеть…

В бабкиных устах это равноценно вручению почетной грамоты, так что я спокойно мог возвращаться к чтению. Соседи тем временем разгрузились, загнали машину во двор, и теперь Стефан Антонович ковырялся с воротными петлями. Что-то у него там соскочило.

– Леш! – позвал он, заметив меня. – Помоги малость!

Я перешел дорогу. Он утер со лба капельки пота и кивнул на ворота:

– Подержи воротину на весу пару секунд, а я вот эту штуку всуну.

Я ухватил воротину за поперечный брус и, крякнув, оторвал ее от земли. Сволочь Суриков, свинцом он их внутри залил, что ли?

– Все, – скомандовал Стефан.

Блин. Богатырь…

– Тяжело? – участливо спросил он, глядя, как я отдуваюсь и потираю руки.

– Не рассчитал, – сознался я.

– Бывает. Спасибо. Может, пивка?

– Можно, – согласился я, зная, что батя сегодня не нагрянет, а бабка не учует. Мы поднялись на крылечко, он указал на лавочку и скрылся в доме.

Я посмотрел на коврик у входной двери – там стояли большие кроссовки «Пума», которые только что снял Стефан, легкие лодочки (мамашины, должно быть) и дешевые китайские черные кеды с резиновыми шипами, которые быстро стираются об асфальт, и с изображением футбольных мячиков.

Стефан вышел, неся две пол-литровых сине-белых банки «Эфеса». Банки были ледяные, хотя они совсем недавно приехали.