Животные, приходящие во сне

Вообще, я так всегда делаю, когда чувствую опасность или понимаю, что со мной могут поступить несправедливо.

Директор был удивлен моим поведением, но в школу меня все-таки принял. Конечно, не в класс игры на фортепиано или скрипки. Мне предложили научиться играть на арфе. Ну что ж, на арфе так на арфе. Главное, чтобы быть поближе к искусству.

Когда я пришел на первый урок, сел за инструмент и стал пробовать извлекать из него звуки, то сразу же порвал четыре струны. Мой учитель был возмущен. Такое в его практике было впервые.

“Семен, Ваши когти надо бы обрезать!”– в сердцах прокричал преподаватель. Я глянул на свои лапы. Ну да, когти, наверное, сантиметров по семь. У папы, между прочим, еще больше.

Собравшийся вечером семейный совет постановил мои когти подстричь. Все равно они мне не нужны. Я больше не собираюсь с их помощью переворачивать пни и коряги, разрушать муравейники или обороняться от врагов. Я давно перешел на корм из бирюзовых пакетов, а врагов у меня нет. К тому же, когда я окончу школу и уеду в город, меня, с моими когтями, не пустят ни в одно приличное место.

Папа принес из гаража большие ножницы, которыми он обычно подравнивал кустарник возле дома, и легко подстриг мои когти. Как будто он делал это каждый день. Мне было совсем не больно. Ну вот, моей карьере арфиста больше ничего не мешает.

Не знаю, почему все считают муравьедов не слишком умелыми и сообразительными. Может я редкое исключение, и поэтому обучение игре на арфе давалось мне очень легко? Самым сложным было, пожалуй, носить инструмент между домом и школой на собственной спине.

Да еще этот тяжелый футляр. Все друзья потешались надо мной, когда видели, как я, согнувшись под тяжестью арфы, иду по улице. Деваться было некуда. Дома я тоже должен был заниматься, а иметь две арфы было непозволительной роскошью для нашей семьи.

И вот школа окончена. Получение диплома, последние напутственные слова, газировка и сладкий пирог. Наступила пора задуматься о продолжении музыкальной карьеры.

Мама связалась с моей тетушкой Матильдой, на свадьбе которой мне была дана путевка в музыкальную жизнь. Матильда была единственной родственницей, которой удалось покинуть нашу глушь и уехать с мужем в город. Там она продавала лотерейные билеты в привокзальном киоске. Тетушка согласилась принять меня и помочь устроиться в городской симфонический оркестр. Место арфиста там давно было вакантным. Как будто оно ожидало меня.

Коллектив оркестра принял меня хорошо.