Ведьмы танцуют в огне. Том I и II

Другой конец верёвки проходил через кольцо в потолке и был намотан на деревянный вал, к которому подошёл Дитрих. К ноге ведьмы Готфрид прицепил каменный груз, размером с её голову.

Анна Фогельбаум молчала и податливостью своей напоминала куклу. Вот Готфрид отошёл от девушки, заскрипел вал, наматывающий верёвку, и ведьма тихо замычала от боли, когда её начало поднимать к потолку, неестественно выворачивая руки. Верёвка тянет её всё выше, и подозреваемая захлёбывается криком.

– Отпускай! – скомандовал Фёрнер, и верёвка тут же ослабла.

Девушка, рухнула на пару футов вниз, но тут верёвка снова натянулась и суставы несчастной хрустнули, сухожилия растянулись. Она закричала от жуткой боли, засучила ногами, а затем срывающимся голосом призналась:

– Я – ведьма!

– Извольте опустить.

Палачи опустили Анну на пол, она встала на ноги, подняла блестящие от слёз глаза на судей.

– Я невиновна, моей вины перед Богом нет!

– Поднять, – скомандовал Фёрнер.

Девушку вновь вздёрнули, кости её опять захрустели, крик снова ударился о гулкие стены камеры.

– дьявол не даёт мне сознаться! – закричала она срывающимся голосом.

Её вновь опустили.

– И так, в чём вы хотите сознаться? – спросил Фёрнер.

– Я была на шабаше, занималась колдовством! – ответила Анна в отчаянии. – Пожалуйста, не надо больше!…

Судьи переглянулись. Доктор Фазольт с пренебрежением покачал головой.

– Этого мало. Что-то ещё?

Девушка молчала.

– Айзанханг, полста розог ей.

Похоже, что новый гость герра Фёрнера, был важной персоной, поэтому викарий и распинался перед ним, стараясь показать все прелести бамбергских инквизиционных процессов.

Готфрид взял из бочки с солёной водой ивовую розгу и приказал Дитриху поднять девушку на страппадо, а затем начал спокойно и размеренно пороть её по белому заду, по спине.

Едва девушку опустили, как она рухнула на холодный пол и тихо заплакала.

– Ишь, стонет, ведьма! – брезгливо бросил доктор Фазольт.

– А теперь, – сказал викарий и глянул на бородатого, следя за его реакцией, – давайте попробуем верёвку.

– Верёвку? – с усмешкой переспросил Дитрих. – Есть!

– Нет! – завыла побледневшая Анна, из её глаз покатились крупные слёзы.

– То есть вы готовы признаться? – поинтересовался Фёрнер.

– Да, я признаю, что я была на шабаше.

– И плясала богохульные пляски!

– Да, плясала.