Посох Асклепия

А ведь он так любил эту сучку! Любил безумно, любил больше жизни! Любил, как преданная собака любит своего хозяина и всегда рада видеть его. Любил до остановки сердца, словно Алиса являлась центром вселенной, самим воздухом для Максима.

Или являлась? Или он настолько сильно втюрился в эту рыжую девушку, что перестал замечать все её недостатки? Ведь Алиса всегда вела себя так, как было удобно ей. Но мы же не замечаем плохого, пока не столкнёмся с ним лицом к лицу, в самой крайней его степени, правда?

– Так, нужно всё же понять, как эта… попала ко мне в дом? – Квитка поднялся со стула и пошел к входной двери, намереваясь осмотреть замок.

Но алкоголь, попавший в организм в огромной для обыденной жизни Макса дозе – сделал своё дело. Квитка не дошёл до дверей. Парень опёрся спиной о стену в коридоре и медленно сполз на пол. Организм Максима предпринял обыденную попытку защитить своего носителя во время перепоя – Квитка уснул.

Глава 9

Шарль откинулся на спинку кресла и любовно провёл рукой по микроскопу на столике.

Да, теперь он сможет изучить все трещинки и невидимые глазу элементы своей бесподобной Роуз! Вот только, нужно немного отдохнуть после сытного обеда Мари. Эта женщина просто дьявол на кухне! Всё всегда такое вкусное, что хочется отъесть себе пальцы.

Де Зине прикрыл веки и задремал. Ему снились раскидистые кусты его Роуз, которые Шарль рассадил по всему периметру вокруг дома. Они полыхали алым цветом и распространяли одурительный аромат.

Аромат, сводящий с ума.

– Роуз, как тебя много! Вы теперь мои Розы, да – так я вас и назову – алая Роза! – мужчина засмеялся и раскинув руки, стал крутится посреди своего алого сада. Он крутился и смеялся, пока в глаз не ударил луч света. Шарль вскрикнул и… проснулся.

Он стоял посреди комнаты с широко раскрытыми объятиями и улыбался. Но улыбка сползла с лица, когда сон слетел и вернулось осознание, где он.

Прямо в глаз бил тонкий луч заходящего солнца, прорывающийся сквозь плохо закрытые шторы. Мужчина отошел от надоедливого луча и застыл.

Прямо на него смотрело лицо Девы Марии. Сложенные на груди руки прикрывали изображённое на полотне сердце, олицетворяя всеобъемлющую любовь и прощение. Но было в этой картине что-то зловещее. Словно Мадонна сама говорила с ним, подсказывала Шарлю, что не всё сделано и он теряет суть своих занятий.