Посох Асклепия

Для начала царица Египта отстроила все разрушенные алтари и храмы Амона. После этого приказала усилить выработку риса и зерновых. Почва возле Нила способствовала этому. Раньше просто рабочих рук не хватало.

Теперь же супруга бога Амона сама не рвалась затевать войны, а бросила освободившиеся силы на развитие и укрепление сельского хозяйства. Это позволило лишь в первый год повысить уровень жизни обычного египтянина вдвое. Смертность среди бедняков сократилась на треть, а роптание народа переросло в возгласы поощрений.

Хатшепсут радовалась.

Но радость первой женщины Египта была не из-за этих достижений, пусть и значимых для народа. Фараон была женщиной, и радость её простиралась от одного единственного человека. Хатшепсут сблизилась с Искатотом.

Нельзя сказать, что они сблизились совсем, нет. Но, верховный жрец стал относиться к ней мягче, в глазах порой виднелись искры страсти, а время, которое Хатшепсут проводила с Искатотом, увеличилось в разы. С момента сближения прошел уже год. Каждый день, хоть на несколько минут, но они пересекались: пусть то по государственным делам, или храмовым, или просто так – но пересекались.

– Великая Хатшепсут, свет солнца и лик луны! – голос рывком выдернул фараона из раздумий. Возле неё стоял, склонившись пополам, жрец одного из храмов Амона, не смея поднять взгляд.

– Говори, я слушаю. – властно потребовала царица Египта.

– Верховный жрец желает с вами поговорить, безотлагательно.

Безотлагательно.

Искатот всегда использовал это слово вместо обычного «срочно», которое ему не нравилось.

Хатшепсут улыбнулась краем губ. Ну конечно, вот и ещё одно подтверждение, что этого человека послал именно он, а не кто-то. Своего рода, тайный шифр.

– Хорошо, передай верховному жрецу, что я приду. Скоро.

Согнувшись ещё ниже, жрец попятился и, лишь отойдя на десяток шагов, развернулся и бросился прочь. Хатшепсут же направилась в свои покои. Фараон должен предстать перед верховным жрецом Амона во всем своём величии.

Вышла женщина из дворца, сияя, словно солнце.

Тончайшие сандалии, золотыми нитями обвивали щиколотки Хатшепсут, подчёркивая её утончённые ноги. Трёхсторонняя набедренная повязка из высококачественного льна опоясывала пояс фараона. Туника из этого же материала, наброшенная на голое тело, держалась на плечах благодаря широким позолоченным лямкам. Шею и плечи покрывал любимый платок Хатшепсут – царский немес, расшитый сине-золотыми полосами. На голове, поверх немеса, красовалась па-схемти.