Посох Асклепия

Но зелёные листья скрывали угрозу – острые шипы, болезненно впивавшиеся в кожу всякому, кто норовил сорвать цветок.

– Мсье желает чашечку утреннего чая? – голос Мари Шато, домоуправляющей Шарля, раздался сзади столь привычно, что де Зине сразу и не обратил на него внимания, задумчиво вглядываясь в окно. – Мсье Шарль? – женщина вопросительно повысила голос.

– Да, Мари, чашка чаю с утра заряжает на весь день! – Де Зине обернулся. Его яркие голубые глаза улыбались, но это была ледяная улыбка. Улыбка, словно кусок вытесанного льда, отсвечивающая своей синевой и прохладой.

 – И обязательно круассан, Мари, не забудь о круассане!

– Да, мсье Шарль, чай и круассан. Пять минут, мсье.

Мари вышла, а де Зине сразу забыл о ней. Мысли Шарля улетели далеко, туда, где он барахтался уже несколько лет. Последние годы мужчина не мог понять, в чём же заключается отличие долголетия растений? Некоторые могли прорастать годами, расцветая и сбрасывая цвет год за годом, а другие – лишь сезон. Суть где-то внутри, глубоко внутри этих хрупких стеблей, внутри самой структуры растений! И он обязательно доберется до этого знания, обязательно!

Ведь, если понять, как продлить жизнь растениям, можно задуматься о продлении жизни человеку.

Эликсир долголетия, вот что маячило на горизонте сознания Шарля де Зине. Он ещё сам не понимал, что жаждет раскрыть эликсир бессмертия, но само сознание влекло его в глубины этих знаний. Влекло, словно он шёл по уже намеченному жизненному пути. Намеченному ранее.

Глава 4

Она стояла у алтаря и молилась. Смуглая кожа, гладковыбритая, как того полагают правила, отливала тёмным перламутром. Небольшая грудь скрывалась под одеждой, что полностью обезличивало фигуру. Так, как и должно быть внутри жречества. И лишь широкое, расклешенное книзу платье, полностью закрывавшее туловище от живота и до самых лодыжек, могло натолкнуть на мысль, что перед тобой женщина. Со спины от платья тянулись лямки, проходившие через плечи и грудь, опоясывая, таким образом, фигуру вертикально.

Слегка раскосые глаза цвета тёмного какао смотрели, словно сквозь зал храма. Лицо округлое, аккуратный подбородок и женственные черты шли вразрез с саном женщины, отчего входивший в храм преисполнялся трепета и умиротворения. На шее у жрицы висел усех из двадцати рядов бусин, но не с янтарными, а нефритовыми каменьями. Молитва подходила к концу, когда на спину фигуры упала тень. Кто-то вошёл в храм Амона, тихо ступая по плитам.