И один в поле воин

– Очевидно, это провокация, – тихо бросил он, – и достаточно неудачная. По молодости этот барон, верно, еще не научился держать язык за зубами. Но по всему видно, что он будет играть значительную роль в штабе, иначе ему загодя не готовили бы квартиру. Итак, Моника, придется тебе…

Увидев, как омрачилось лицо девушки, Франсуа тихо рассмеялся.

– Ну, ну, веселее, я еще ничего не сказал, а ты уже нахмурилась. Да не сердись ты! От этого появляются морщинки, и ты преждевременно состаришься. Ну-ну, не злись, а то возьму и поцелую – ведь я твой жених.

– Ой, Франсуа, ты просто невозможен, и подумать только – тебе поручено такое серьезное дело.

– А быть серьезным отнюдь не означает ходить с похоронным видом, моя крошка. Там, где шутка, там и хорошее настроение. А ты понимаешь, что значит хорошее настроение даже при плохой игре? А у нас с тобой игра очень плохая, потому что мы не знаем, что замышляют эти зеленые жабы. Вот зачем тебе и надо этого болтливого барончика…

– Франсуа…

– Вот опять рассердилась.

Поверь мне, я ничего зазорного не советую. Просто надо тебе завязать с ним знакомство, какая же ты женщина, если не обведешь его вокруг пальца? Ты подумай, какой удобный случай. Офицер живет в гостинице твоей матери – раз, безусловно, будет работать в штабе – два, не очень умеет держать язык за зубами – три, ежедневно встречается с красивой девушкой – четыре. И что требуется от этой девушки? Иногда улыбнуться, вот так опустить ресницы, поменьше болтать самой, побольше слушать, и мы будем знать все, что делается в штабе. А ты понимаешь, что это для нас значит?

– Но он какой-то… Ну, не такой, как они все. Не пристает, не сует в руки подарков, даже ни одного комплимента не сказал, глядит совершенно равнодушно…

– Но это уже зависит от тебя.

– А если он пригласит меня поужинать или пойти в кино?

– Конечно, иди. Подвыпив, мы все, грешные, становимся болтливы.

– Ага! А потом меня остригут, как маки стригут всех девушек, которые водятся с гитлеровцами.

– Пусть это тебя не тревожит.

До тех пор, пока сама не отрежешь кому-либо на память локон, ни один волосок не упадет с твоей головы. Итак, договорились? Повторяю, это очень важно. И чтоб никто, даже родная мать, не знал об этом поручении и о том, что тебе удастся выудить у барона.

Моника вздохнула.

– Если это нужно…

– Очень нужно, – уже совершенно серьезно сказал Франсуа. – Этим ты поможешь всем нам, в том числе твоему брату. Кстати, ты, возможно, скоро увидишь Жана.