И один в поле воин

– Это было безумие – брать вас с собой в эту варварскую страну!

– Вы забываете, что после смерти матери отец никогда со мной не разлучался, что ехал он в Россию не с каким-либо определенным поручением, а с заданием оставаться там как можно дольше.

– Я предложил Зигфриду оставить вас у меня…

– Вы тогда крайне неосторожно завели этот разговор в моем присутствии! Помните, как я расплакался и уцепился за руку отца?

– О, какая память! – восторженно вырвалось у Бертгольда.

– А фрау Эльза, ваша жена, выбранила вас обоих.

Надеюсь, она в добром здоровье?

– Она очень обрадуется, узнав о нашей встрече.

– Передайте ей искренний привет от меня! И вашей дочери, которой я так надоедал, дергая ее за косички. Золотоволосая малютка Лора…

– О, Лора сейчас уже девушка на выданье. Как течет, как быстро течет время!

Оберст Бертгольд окончательно расчувствовался. Лишь присутствие Коккенмюллера сдерживало его сейчас от подробного рассказа о своей Лорхен.

Усилием воли оберст отогнал это искушение.

Лицо его снова стало непроницаемо спокойным, как всегда в присутствии подчиненных. Сохранять на своем лице это выражение оберст считал такой же служебной обязанностью, как и носить мундир застегнутым на все пуговицы.

Почувствовав перемену в настроении своего собеседника, Генрих дальше рассказывал сжато, не вдаваясь в лирические отступления.

– Я отнял у вас много времени, герр оберст, и потому сейчас коротко расскажу вам то, о чем подробнее напишу в своей докладной записке.

Сперва отец работал как инженер-электрик в Донбассе, затем его перевели на Урал, в тысяча девятьсот тридцатом году, по выражению русских, «перебросили» на строительство большой гидроэлектростанции. Вы знаете какой, герр оберст, ибо именно с этого момента, как мне позже говорил отец, он поддерживал с вами непосредственно радиосвязь и почтовую связь через нашу агентурную сеть.

– Абсолютно точно! – подтвердил оберст. – Связь между нами была теснейшая, и мы были довольны друг другом.

– В тысяча девятьсот тридцать четвертом году отец, выполняя волю высшего начальства, добился перевода на Дальний Восток. В это время он уже принял русское подданство.

– Мне это известно.

– Но после переезда на Дальний Восток непосредственная связь с вами прервалась. Все связи поддерживались через известных вам особ.

Бертгольд молча склонил голову.

– С тысяча девятьсот тридцать седьмого года я уже активно помогал отцу.