И один в поле воин

Только сегодня же подайте рапорт о предоставлении вам недельного отпуска по семейным обстоятельствам.

– О! Бесконечно благодарен, герр генерал. Об этом я давно мечтал, но просить не решался.

Когда Генрих спустился вниз, Курт Шмидт вскочил со скамьи и, забыв о субординации, бросился к лейтенанту.

– Ну, Курт, – сказал Генрих, – теперь вы мой денщик.

Радость, осветившая лицо молодого солдата, невольно передалась и Генриху. Он с ласковой улыбкой поглядывал на этого юношу в солдатской шинели, который с такой силой сжимал свою пилотку, словно старался вдавить ее в собственные ладони.

– Я не знаю, чем смогу отблагодарить вас, герр лейтенант! – со слезами на глазах и с пылающими щеками тихо прошептал Курт Шмидт, не сводя с лейтенанта благодарных глаз.

– Отблагодаришь хорошим выполнением своих обязанностей, – ответил Генрих. – А сейчас найди моего нынешнего денщика Фрица Зеллера; он тебе все покажет и вообще введет в курс дела. Узнай в штабе, где ты будешь жить, и приходи в гостиницу «Темпль», напротив штаба.

Генрих направился в гостиницу, но на полпути его нагнал штабной писарь.

– Вам письмо, господин лейтенант.

Гольдринг небрежно сунул его в карман и только в номере увидел, что письмо от Бертгольда.

«Мой мальчик, – писал тот, – я скучаю по тебе, как по родному сыну. Долго не писал тебе – было много дел. Сейчас я работаю при штаб-квартире руководителем одного из отделов. Три дня назад мне присвоили звание генерал-майора (группенфюрера), забрать тебя к себе сейчас нет возможности, но она представится, и я использую ее.

Фрау Эльза и твоя сестра Лора очень хотят повидать тебя и требуют, чтобы я попросил твоего генерала дать тебе отпуск. Надеюсь, что мой друг герр Эверс сделает это для меня. Напиши мне, если он откажет. Вообще ты бы мог писать чаще.

Твой Вильгельм Бертгольд».

Дочитав письмо, Генрих быстро разделся и бросился в постель. Только теперь он почувствовал, как устал. И не только потому, что ночь в Шамбери потребовала огромного нервного напряжения.

Вот и сегодня! Ему нужно быть беззаботным и веселым; а лионские газеты заполнены корреспонденциями, фото и сообщениями с Восточного фронта: началось большое наступление гитлеровских полчищ и, как твердят газеты, развивается оно безостановочно, неудержимо.

Правда, надо сделать скидку на всем известные геббельсовские преувеличения, но все же частичка правды в этих сведениях, наверно, есть.