Таежный гамбит

 – Не хватало нам еще лишних проблем. Сам ведь знаешь, какая ответственность на нас.

– Еще бы не знать, Лександра Петрович. Да вы будьте покойны – с моими станичниками ничегошеньки с хранилищем нашим не станется, один Кандауров чего стоит! Ему проще шипишку подкараулить, чем предать, не такой он человек, мой Спиридон Лукич…

– Ей-богу, Арсений, чтоб тебя понимать, надо толмача при себе держать. Ну что вот ты сейчас сказал? Какое такое выраженьице опять ввернул, а?

– Шипишку-то подкараулить? – дружелюбно улыбнулся Маджуга.

 – Да просто все – помереть, одним словом, по-нашему. Я к чему? Спиридону Лукичу – ему, значит, легче помереть, чем предать того, кому один раз поверил и доверился.

– Он ведь на Кавказе служил в германскую?

– Там. В пластунах. В разведку как-то их спосылали, в дальнюю. В самую Персию. Так добрались аж до этой, как ее… ну, где рай-то земной…

– В Месопотамию, наверное? – рассмеялся Мизинов.

– Во-во, туда! И встретились, значит, с агличанскими войсками, что и было им наказано.

То бишь, как это по-военному-то, Лександра Петрович?

– Установили контакт с передовыми частями англичан. Они были нашими союзниками в той войне.

– Были, Лександра Петрович, одно слово что были! Где они таперича? Нет, чтобы помочь по старой памяти…

– Всяк любит каштаны из огня таскать чужими руками, Арсений. Да и в минувшей войне…

Мизинов не договорил. Папаха слетала с головы Маджуги и ударилась в лицо генералу. Лошадь брыкнула в сторону, а вдалеке отчетливо всхлипнул плескучий выстрел.

– Тпр-р-р-р! – хрипел Маджуга, натягивая поводья и заваливаясь за облучок. – Лександра Петрович, живы?

– Жив, Арсений, твоими молитвами, – Мизинов даже пригнуться не успел, понимая, что теперь и незачем: выстрелы исподтишка никогда не повторяются.

Маджуга выскочил из брички, под огромными сапожищами захрустела дресва[17 - Дресва – мелкий щебень, используемый в строительстве и покрытии дорог.].

– Из трехлинейки, – пробормотал он, подобрав папаху и натягивая ее на затылок.

– Издалека, – кивнул Мизинов. – Ближе подобраться не рискнули.

– А может, не смогли?

– Кто бы им помешал? Хотели бы убить – непременно подкараулили бы. Хоть за тем вон взлобком. Ан нет, не посмели. Выходит, просто пугают нас. Но зачем? – Мизинов уже обращался не столько к хорунжему, сколько размышлял вслух. Он знал по опыту: решение нужно принять в первые же секунды после непредвиденного события.