Алмазный рубль

Скажу одно, приятель, двустволка, направленная в нужную сторону, сбережет в перспективе море боеприпасов. Британии нужен ваш взгляд на ситуацию. И признаю, что мне ваш вклад тоже нужен. О чем это говорит? Одна голова хорошо, а две лучше.

Северс заговорил другим тоном, заглушая нотки раздражения. Он не ждал извинений. Взаимного уважения было достаточно.

– Не беспокойтесь, старина. У нас есть крот в окружении главного провокатора. Я думаю, ресурсов нашей контрразведки хватит, чтобы предвосхитить, если не полностью предотвратить, попытку русских саботировать западную экономику.

Там работает агент Фленаган Брендибуш. Она – наш самый ценный актив, и готова выложиться по полной…

Прежде чем Северс успел договорить, Храст снова направился в туалет и махнул через плечо, что встреча окончена.

Глава 2. Хватка мертвой руки

ВАШИНГТОН

ГДЕ-ТО НА КАПИТОЛИЙСКОМ ХОЛМЕ

– Эти ублюдки предусмотрели все. Даже если мы ударим исподтишка, последнее слово останется за ними.

Такер Ролл мастерски притворялся, что слушает. Он был профессиональным дипломатом. Пробиться ему помог отец, чей вклад в президентскую кампанию Рейгана трудно переоценить. За то и был награжден местом посла в Гондурасе, откуда он едва ли мог на что-то повлиять. Сенатор от республиканской партии Такер Ролл за долгие годы научился гнуть политическую линию Вашингтона. Он с таким проворством совершал непредсказуемые повороты и скачки, что заслужил место в Подкомитете по вооруженным силам.

Сам считал себя экспертом в вопросах военного потенциала и экономической политики России. Такер Ролл умел легко и ненавязчиво менять тему. Он повернулся к коллеге, пережитку минувшей эры, и впился в него пытливым взглядом.

– О чем это вы, Крейг? Я не улавливаю нити. Или это попытка уклониться от предмета разговора? Меня не посвятили в какие-то детали? Россия – это моя епархия. Вы знаете, насколько Глава озабочен их экономической политикой, но уж, пожалуйста, просветите меня.

Вояка времен холодной войны шагнул за восьмой десяток, однако его абсолютная незаменимость не давала задуматься о пенсии. Он по-прежнему работал в ЦРУ и был во власти идеологии «лучше мертвым, чем красным». Для пущей устойчивости старик оперся о трость, снял темные очки, обнажив отечные мешки под глазами, и замер, дожидаясь безраздельного внимания сенатора Ролла.