Рыба гниёт с головы. Исторический детектив

Шатер Джаннибека также охранялся лучшими, но это не спасло его от таинственной смерти!

– А Великий хан Узбек?

– Про Великого хана Узбека мне рассказывал отец, что умер он внезапно, но его глаза и лицо было застывшим как будто он увидел что то ужасное. И опять таки, хана Узбека охраняли лучшие.

– Хорошо, асла! Но мы то что сможем сделать, когда приедем в Сарай Эль Джедид? Мы передадим весть, но охранять по прежнему будут те, кто и охранял!

– Мы попробуем понаблюдать из моего дома. У меня с крыши отлично видно ворота Алтын-Таша[21 - Алтын-Таш – ханский дворец.

]. В конце концов, эмир не говорил когда именно нам надлежит вернуться на наш пост.

– Это разумно. А сейчас хотел бы сказать, что уже смеркается, кони устали, нужно найти место для ночлега.

– Ты прав, Азат. Примерно в часе отсюда будет колодец, там и передохнем.

Постепенно предгорные пески сменились более живым пейзажем. Мелкие сопки были рядом с низменностью Каспия, постепенно появлялись кустарники, а дорогу быстро перебегали и куда то прятались суслики и полевки.

Высоко в темнеющем небе пока еще парил силуэт орла, а вскоре в зарослях камыша показался родник и колодец рядом с ним.

Десяток нукеров разложили палатки, а Якуб по своей привычке порубил ряд камышей, чтоб лошадям было проще добраться до воды. При этом из камышовых зарослей стрелой вылетел дикий кот, очевидно испугавшийся наступления человека.

Сам лагерь находился в низине, которую полукругом окружали предгорья, в самой низине рос кустарник выше человеческого роста.

Нукеры Якуба разбрелись по палаткам, а он сам заметил небольшое фосфорное свечение у родника, в связи с этим решил уделить час другой чтению. Он плавно пристроился спиной к каменному валуну, ноги он избавил от овечьих сапогов и свесил их прямо в родник. Здесь он мог позволить себе быть незаметным, временно скинуть роль воина. Свечение продолжалось пока глаза Якуба не устали читать и он, опустив голову на грудь, задремал.

Но ночь оказалась тихой лишь обманчиво. В ушах Якуба раздался крик, доносившийся из лагеря. Он проснулся и наскоро протер глаза, одел сапоги и помчался к палаткам. У палаток он увидел чудовищную картину. Практически все его войны катались по земле, стонали, окруженные змеями, которые расползались в разные стороны от лагеря. Лишь один Хаджи-Азат, держась за саблю рубил ядовитых пресмыкающихся направо и налево.