Ларец Шкая. Мистический детектив

А сколько ведь еще надо успеть! А свет-то зеленый вот-вот погаснет.

Вилен действительно увлекся рассуждениями и только сейчас заметил прямо перед собой в сумраке вечерней Москвы мерцающий зеленый свет, на смену которому через мгновенье пришел красный.

– Спасибо, товарищ, – на автомате поблагодарил Вилен и повернул голову в сторону, откуда звучал голос, чтобы посмотреть на своего спасителя. Но рядом у перехода никого, кроме женщины с ребенком и двух студенток, не было. «Странно, – подумал Вилен, – куда же он делся? Как сквозь землю провалился!» Он продолжал вертеть головой по сторонам и всматриваться в темноту, пытаясь разглядеть фигуру человека с трескучим голосом.

«Может, показалось? – пытался он найти объяснение странному обстоятельству. – Да нет же, я явственно слышал этот голос в левом ухе и до сих пор не прошло ощущение от чужой руки под левой подмышкой. Мистика, да и только!» – улыбнулся Вилен и, дождавшись очередного зеленого сигнала светофора, решительно шагнул на дорожную «зебру», едва виднеющуюся из-под утоптанного грязного снега, при этом негромко, почти одними губами, подгоняемый крепчающим вечерним морозом, повторял в такт своему движению: «Он сеял зло без наслажденья… Нигде искусству своему… Он не встречал сопротивленья… И зло наскучило ему…»

Перейдя дорогу, Вилен остановился, о чем-то на секунду задумался и обернулся назад в надежде все-таки увидеть своего спасителя.

Но на другой стороне пешеходного перехода никого не было, только светофор несколько раз моргнул зеленым светом, словно говорил: «пока, до встречи», и переключился на красный.

Глава 5. Паха

Через несколько минут Вилен уже был возле своего дома на Ордынке.

– Алле! Огонька не найдется, приятель? – услышал он за спиной развязный голос с блатными нотками.

Вилен резко обернулся и пристально посмотрел в сторону говорившего. Выражение его лица свидетельствовало о готовности дать отпор любому подонку. Но еще секунда – и грозное лицо Вилена трансформировалось в широкую улыбку, а в глазах, словно переливающиеся на морозе снежинки, засверкала хитринка.

– Ты же не куришь, парниша! – ответил Вилен и искренне улыбнулся.

– Ну, не курю, а в камере сгодится, – услышал он в ответ веселый смех. Конечно, Вилен узнал этот голос, умело замаскированный примитивным дворовым жаргоном.

– Здорово, Паха, – Вилен хлопнул всей пятерней правой руки по вытянутой ему навстречу такой же пятерне, которая, правда, была несколько крупнее и значительно сильнее.