Ларец Шкая. Мистический детектив

Сделав пару глубоких глотков, он поставил стакан на стол, задумался, затем продолжил:

– Значит, говорите, нужно, о чем в книгах не пишут…

– Нужно, дорогой Никанор Иванович, не только мне, но и вам, всей стране нужно. Исчезнет картина в какой-нибудь частной коллекции навсегда, и это в лучшем случае. А Валевич – это пока единственная ниточка, – горячо заговорил Вилен.

Никанор Иванович задумчиво посмотрел на стоящий в углу большой гипсовый бюст Ленина, потом несколько раз постучал тупой стороной карандаша по столу и сказал:

– Ну хорошо, молодой человек, тогда слушайте, – Никанор Иванович прокашлялся.

 – Был у Валевича очень близкий друг, Яша Мордехай. Больше известный в городе как Яшка Шапито.

– Шапито? – с интересом переспросил Вилен.

– Да, Шапито. Он был цирковым артистом, канатоходцем, и у него был очень известный номер – он ходил по водочным штофам, было их сто и расставлены они были по кругу арены.

– Вот это да! – удивился Вилен.

– И ко всему прочему при этом он жонглировал зажженными факелами.

А еще он был виртуозным картежником. О нем ходило много легенд. Что-то, как это часто водится, было правдой, а что-то мифами. Говорят, что при пролистывании колоды он мог на слух определить, сколько в ней карт.

– Не может быть!

– Да, именно. А чему, собственно, тут удивляться, жил он в цирковом мире среди фокусников, что-то, видимо, у них подсматривал, а потом придумывал хитроумные шулерские приемы. Он мог дважды раздать колоду, чтобы по малейшим дефектам, сделанным на картах, ну, где ногтем отметку сделает, где перстнем своим с вензелями, в общем, за эти две сдачи уже мог запомнить весь расклад.

Говорят, это он придумал во время игры метить карты фосфором, смакивая пальцы в носовой платок, ну, якобы чтобы не скользили, а потом через черные очки, он любил щеголять в них, видеть на картах оставленные и никому не видимые метки.

– Извините, Никанор Иванович, а вы откуда это все так хорошо знаете?

Никанор Иванович пристально посмотрел на Вилена, потом достал из бокового кармана пиджака большой в крупную клетку носовой платок, громко высморкался и, перейдя на полушепот, сказал:

– Я ведь, молодой человек, по молодости тоже играл, и играл азартно, до умопомрачения.

Вилен с нескрываемым удивлением посмотрел на него.

– Вот так вот, – Никанор Иванович улыбнулся, – знал все подпольные квартиры в городе, где играют. И Яшку знал очень хорошо. Выручал он меня несколько раз и деньгами, и жизнь спасал.