Эксперимент с моделирующим компьютером

– Вы о чем-то задумались? – голос шефа МГБ вывел Русичева из оцепенения.

– Никак нет, товарищ генерал-полковник, просто кое-что вспомнил.

– Вспомнил! – министр опять, хоть и мягче, но улыбнулся. – Небось, сплетню какую-нибудь обо мне, не так ли?

Если честно, то да, товарищ генерал.

– Ну вот, это уже мне больше нравится, а то заладил «Никак нет, никак нет!»

Произошло чудо: человек, стоящий напротив Сергея, мгновенно переменился: теперь на него уже смотрел не сухой и черствый аппаратчик, а добрый, внимательный и отзывчивый отец!

Только сейчас Сергей понял, почему Ивана Алексеевича Крикоумова ценило высшее государственное руководство.

Когда нужно для интересов дела, он был тверд и непреклонен, но никогда не терял при этом свойственной настоящему руководителю человечности.

– Скажите, капитан, Вы ведь круглый сирота, не так ли? – голос министра вернул разговор в деловое русло.

– Круглый, товарищ генерал, воспитывался в детдоме. Затем Нахимовское училище и морской институт в Ленинграде – отделение корабельного программирования.

– Да, я об этом слышал, – министр помял двумя пальцами подбородок. – Но почему 17-й отдел предложил именно морского офицера? Как думаете, а?

– Наверное, потому, что я занимаюсь компьютерной голограммой Вождя?

– Возможно, но есть ведь и другие допущенные к этому электронному чуду?

Сергей пожал плечами:

– Тогда, может, из-за того, что на мне все программное обеспечение «Генералиссимуса Сталина?»

– Думаю, и здесь Вы не правы. Электроника линкора сложна, но все равно нашлась бы замена, – министр уже с мягкой улыбкой и с блеском в глазах смотрел на Сергея.

 – Хоть я и не сторонник морских щеголей в белых кителях, но скажу прямо, выбрали они Вас, капитан, за вашу абсолютную порядочность и преданность нашей Великой Родине, нашим жизненным идеалам и строю! И здесь я с их выбором совершенно согласен. Кроме того, есть в вас, морских офицерах, этакая потомственная эстетичность и культура, унаследованная от лучших русских офицеров и традиций. Для наших операций вы не очень- то годитесь, но здесь особый случай. Это как раз кстати. Ведь тот человек, на встречу с которым мы тебя хотим направить, как раз претендует на роль эстета.

Министр умолк. Было даже слышно, как тикают часы-ходики на стене – естественный антураж кабинетного уюта.

Пауза несколько затянулась… Ее прервал сам Русичев:

– Товарищ министр, я понимаю, что могу нарушить субординацию, но не могу удержаться от мучающего меня вопроса.