Земляне у далекой желтой звезды

Тогда свершится самое ужасное: все грады Северо-Восточной Руси будут разрушены, твое войско будет разбито, а ты сам падешь на поле брани.

– Где, и когда это произойдет? – спросил сильно побледневший князь.

– На реке Сить 4 марта 1238 года, ? Всеслав умолк, давая князю как-то переосмыслить услышанное. Тот зачерпнул из бочонка свежего квасу и отпил, пытаясь успокоиться… Неожиданно он поднял глаза на Всеслава, и тому стало понятно, что от него ждут подтверждающих объяснений.

– Откуда я все это знаю? – сыграл на опережение Всеслав.

 – У меня есть Божий дар, я вижу сквозь время! – после этих своих слов он вдруг с удивлением обнаружил, как будто Юрий Всеволодович только и ждал этого: в глазах его читалось не только беспредельное удивление, но и глубочайшая надежда.

– По глазам вижу, что ты не простой человек, такого взгляда я здесь ни у кого не видел, но это хорошо, что ты оказался здесь, видимо, Господь услышал мои молитвы! – с этими словами князь трижды перекрестился и, почерпнув в ковш квасу, подал гостю.

 – Испей, а как звать тебя, княже, и спутника твоего?

– Всеслав я, а боярина зовут Олекса.

– Так вот, Всеслав, раз ты видишь будущее, будет у меня к тебе очень большое дело: здесь в светелке лежит моя внебрачная дочь, рожденная от простолюдинки, она очень больна, провалилась под лед, когда ловила на Клязьме рыбу. Пока дошла мокрая домой, а они живут с матерью в лесу, сильно озябла и простудилась. Будемира поздно дала мне об этом знать, и мой лекарь уже ничего не может сделать, она умирает.

Я тайно перевез ее в терем, и сильно просил владыку Симона неустанно молиться за нее. Он и сейчас там, в Успенском соборе это делает. Понимаешь, князь, я люблю Нэю не меньше, чем Дубраву с Феодорой, и Агафья Всеволодовна – жена моя ? это знает, так как это плод моей первой любви. Она мне зело дорога и я хочу знать, что ждет ее.

Всеслав понимающе качал головой. С одной стороны, он сочувствовал Великому князю в его горе, а с другой, мысленно благодарил Господа именно за такое развитие событий, именно об этом варианте, как основном, он рассуждал в темном и душном порубе.

– Я тебя хорошо понимаю, княже, – сосредоточенно произнес он. – Но покажи дочь, я не могу видеть будущее, не видя человека. И разреши Олексе быть со мной, он очень умный и может что- нибудь хорошее подсказать, – Юрий Всеволодович тяжело вздохнул, поднялся с лавки и кивком головы дал понять, что он согласен.