Жизнь начинается после смерти

 – с этими словами поэт отворил дверь и нас буквально всосало внутрь. В глаза мне ударил пронзительный свет молний и пронизывающий ветер бури с завыванием растрепал мои волосы и сдавил мою грудную клетку, так, что я едва смог дышать.

– Кто вы и по какому праву вторглись в мои владения! – прогремел великий судья грешников.

Я вжался в нишу у себя за спиной, ожидая увидеть монстра с рогами, но неожиданно на середину комнаты выкатился небольшой круглый толстяк, с мясистым кривым носом и шкиперской бородкой. Он подкатился ко мне и крикнул:

– Кто такой, почему в таком виде? Кто пустил?!

Я подумал, что ещё немного и он вцепится в меня.

Вмешался Данте.

– Уважаемый Минос, вы самый великий судья из всех справедливых, встреченных мной на моём большом жизненном пути. Мы здесь транзитом и вот бумага, согласованная с вашим руководством, дающая нам право проследовать в круг восьмой в четвёртый ров к прорицателю. Разреши воспользоваться твоим лифтом.

Минос обнюхал документ, остыл и сказал:

– Подписи все порядке, печать на месте… что же, проходите, раз вам надо.

На лифте мы спустились на третий круг, где властвовал Цербер. История повторилась: посмотрев бумагу, демон потерял к нам интерес и отправился терзать очередного обжору. Таким же способом мы посетили четвёртый круг, где огромный Плутос, подгонял скупцов и жадин согнувшихся под тяжестью своих нош и пятый, – мрачное, угрюмое место, где всем заправлял Флегий, старший сын Ареса, который развлекался наблюдая за дерущимися в болоте падшими душами ленивых и гневных людей.

Здесь нас встретил Герион. Великан взял одной из своих шести рук документ и, проверив печать, спросил:

– Кем интересуетесь?

Данте объяснил.

Поняв кого мы ищем, Герион запустил четвёртую руку в нужный ров и, покопавшись там, с задумчивым видом, достал нам грешника со свернутой набок шеей, отчего было ощущение, что тот постоянно оглядывается.

– У вас десять минут.

Затем Герион неспешна удалился.

Данте с большим сомнением посмотрел на жалкую фигуру мага и спросил:

– Джованни Кампонаре? Отвечай, тебе позволено говорить.

– Я… Джованни… – прорицатель с удивлением вслушался в звуки родившиеся в его горле. Он чуть было вновь не онемел от обретенного чувства свободы, когда он мог уверенно предсказывал будущее людям и странам.