Жизнь начинается после смерти

Скажу прямо – я поначалу удивился: всё было, как на Земле, только она состояла из множества островов, атоллов и плавучих деревень, население которых было похоже на папуасов Новой Зеландии. Мы побродили разинув рты по одному из островов, заполненному буйной растительностью, диковинными птицами и животными, невиданными нами доселе, быстро поняли примитивный язык местного населения, приветливого и до смешного доверчивого и, как всегда в таких ситуациях, решили разнюхать, что полезного, а главное, бесплатного можно надыбать в этой местности.

Мы вошли в контакт с местным царьком, который оказался милейшим созданием татуированным от макушки до пят, с проколотыми ушами и длинными дредами, которые он подстилал под себя, когда садился. Царёк пригласил нас к себе в хижину и, как по-настоящему гостеприимный человек, предложил меняться. Я сказал, что у нас ничего нет для обмена. Он был разочарован. Гостеприимство его улетучилось, как утренняя роса на солнце и он также учтиво пригласил нас к выходу. Я повернулся чтобы уйти и тут он увидел у меня на обратной стороне лацкана куртки, рыболовный крючок, который я когда-то, прицепил туда на всякий случай. Он вскрикнул от восторга и ухватив меня за руку, усадил обратно на циновку.

– Это шедеврально! – воскликнул папуас, указывая на рыболовную снасть. – Ничего совершенней я ещё не видел. Скажите мне, что бы вы хотели в обмен на эту красоту.

Дед Михаил сделал круглые глаза, посмотрел ими на меня и, хрюкая от смеха, спародировал голос царька: «Шедеврально!».

– Папуас оказался тонким ценителем рыболовных снастей. Представляешь?!

– Что же тут удивительного? Ты рассуждаешь как расист. Может быть у этого папуаса тонкая чувственная организация. – предположил я.

Дед ошалело посмотрел на меня, явно сомневаясь в моей вменяемости.

– Ты сейчас пошутил? – спросил он.

Я промолчал.

– Вот, смотри! – дед Михаил притянул мне ладонь, как последний аргумент. На ней металическим блеском светились четыре крупные чёрные жемчужины.

– Ни фига себе! – я был поражён, – Они настоящие?

– Конечно, и очень редкие. – издевательски прогундосил родственник. – Так что собирайся-ка ты в Москву в магазин «Рыболов-спортсмен»… за крючками.

Дед сделал жест, который я видел несчетное количество раз на плакатах моей

социалистической родины.

– Как говорится – вперёд и с песней!

– И на мою долю купи. – посоветовал голос Эмира.

Страсть к стяжательству взяла верх.