Жизнь начинается после смерти

 – Смотри, что вытворяет вон тот бесяра! Видишь рядом сущность, ну та, что на девицу похожа… Сейчас закрутит её, затащит под корягу и будет пить из неё жизненную силу, пока не насытится, а потом выбросит, как пустую оболочку. Ладно, сама виновата, неча шляться, где не положено. Здесь каждый норовит порчу сделать, присосаться или гадость какую подложить. Только оглядывайся. Нам отсюда надо побыстрее убираться. Вон видишь, там наверху кряж в виде седла. Там передохнём в пещерке, если не занята. Тебе пора принять зелье.

Иначе тебя выкинет обратно в реальность. Тебе это надо?

– Нет. – ответил я и вжался в деда, который опять дал полный газ. Я обернулся и, пока мы набирали скорость, смотрел, как демон согнул сущность, сложил её вдвое и потащил в туман.

Хоть кряж виделся, как на ладони и было ощущение, что он совсем недалеко, добирались до него около часа, если, конечно, время в Астрале, что-то значит. Время здесь или остановилось, или его вообще никогда не было. Смена декораций и цвет, движение теней, освещение, означает лишь принадлежность данного места к одной из семи частей этого мира.

На фоне этих картин летали сущности, бродили потерянные тени, постепенно теряя остатки энергии и превращаясь в бестелесные оболочки. Сзади, уходя в нижние слои, цвет менялся к грязно-болотному, и там бесновалось самое низменное и опасное, там можно было встретить на запретных зонах Ракота. Говорили, что ужас от его приближения, который волной разливался на многие километры, способен навсегда лишить человека рассудка. Я чувствовал неприятный холодок внизу живота, вслушиваясь в какофонию звуков, исполненных боли, торжествующей злобы…

Дед держался из последних сил. Световой тоннель пропал, стало совсем темно. «Боже!»– впервые за многие годы, взмолился я – «Дай хоть надежду! Выведи, укажи путь!». И вот, как по велению его, раскрылась темень, блеснул луч. Прямо перед нами осветилась сумрачным светом пещера. Дед Михаил тяжело дышал, но его светящаяся оболочка улыбалась мне.

– Мы на месте, – сказала оболочка деда. – Стой здесь, я на разведку.

Он исчез, оставив меня стоять у причудливого, светящегося слабо-голубым светом камня. Я присел на него, скорее по привычке, потому что приятного опущения в седалище своём не ощутил, наоборот перевернулся в воздухе и грохнулся бы на землю, если бы не шутки с отсутствием веса. Я повис в пространстве, нелепо растопырившись и пытаясь найти точку опоры.