Смертельный сеанс. Миссия в Вашингтоне

«Я успел пройти длительную и разнообразную школу работы в советских „колониях“ за рубежом», – острил он, объясняя свои универсальные спортивные способности. Хотя пока и не уточнял, в каких именно странах ему довелось служить до Бразилии.

Заместитель торгпреда хорошо разбирался в тонкостях бразильской и мировой экономик. К удивлению Вольфганга, развитие советской оценивал весьма скептически, откровенно заявляя, что держится она почти исключительно на экспорте нефти и природного газа, а цены на углеводородное сырье могут пойти вниз в любой момент благодаря развитию энергосберегающих технологий и использованию новых источников энергии, прежде всего, возобновляемых – вроде ветра, солнца и морского прилива.

Или даже из-за враждебного сговора крупнейших иностранных производителей нефти и газа. И тогда «великому и могучему» Советскому Союзу придётся ох как нелегко!

Более того, Алексей не одобрял огромных расходов на помощь зарубежным друзьям, считая, что максимально привлекательную витрину социализма следовало бы создать, прежде всего, в своей стране, не распыляя ресурсы.

Тогда пропаганда нового общественного строя давала бы совсем другие результаты. «Ну, какой смысл возводить огромные металлургические заводы и электростанции в африканских тропиках, где-нибудь в Конго, Гане или Эфиопии? Туда надо гнать дешёвый ширпотреб с крупной маркировкой „Сделано в СССР“, чтобы завоевать симпатии местного населения. А вот с этими товарами у нас самих пока очень туго». Критиковал и непомерные затраты Москвы на вооружение. Такие высказывания звучали в брежневские времена непривычно смело в устах советского чиновника, и смахивали на попытку провокации.

Догадываясь, что Алекс оказался на дне рождения Марты отнюдь не случайно, Вольфганг старался держать его на расстоянии, хотя изредка они навещали друг друга, чтобы сыграть пару партий в шахматы и выпить немного виски. Беседовали легко и непринуждённо на самые разные темы, и часто их точки зрения совпадали или были близки, как пишут в официальных коммюнике по итогам зарубежных визитов высочайших персон.

К дружескому общению располагало и новое поветрие из Европы, где между Западной Германией и Советским Союзом впервые наметилась так называемая политика разрядки. К ней подтолкнула Бонн и Москву «сделка века», в результате которой сибирский природный газ должен был широким потоком поступать в ФРГ в обмен на немецкие стальные трубы, изготовленные по особой технологии, недоступной русским.