Смертельный сеанс. Миссия в Вашингтоне

На первой же очной ставке один из бывших узников концлагеря – польский еврей-иммигрант, живущий в нашей стране, опознал его. Но у этого Вагнера, похоже, «не все дома»: он заговаривается, путает имена и даты. К тому же почти не знает португальского языка, хотя давно живёт в Бразилии и имеет её паспорт. Немец помещён в психиатрическую лечебницу, где находится под круглосуточной бдительной охраной. А сейчас послушайте отрывок магнитофонной записи во время очной ставки, который удалось раздобыть нашему репортёру».

На разделённом пополам телеэкране появились чёрно-белые фотографии двух пожилых мужчин: орлиный профиль седого австрийца, похожего на сурового бразильского генерала Эрнесту Гайзела, ставшего к тому времени президентом страны, и одутловатая физиономия лысого, с виду добродушного поляка.

Встреча проходила в отделе политической полиции города Сан-Паулу.

Подпись под фотографией первого гласила: «Густав Вагнер, бывший заместитель начальника концлагеря „Собибор“, виновный, как полагают, в гибели около 70 тысяч человек еврейской национальности».

Строка под снимком поляка поясняла, что это Станислав Смайзнер, бывший узник «Собибора», опознавший австрийца, которого бразильская пресса упорно именовала немцем.

– Привет, Густав! Не узнаёшь? А мне так и не удалось стереть твою мерзкую физиономию из памяти. После того, что ты творил с беззащитными людьми, забыть тебя не было никакой возможности. Сколько раз все минувшие годы ты являлся мне в самых ужасных снах, и я просыпался в холодном поту, мечтая задушить тебя собственными руками.

Жизненные силы мне придавала одна лишь уверенность в том, что бог обязательно покарает тебя и остальных человекоподобных чудовищ. И вот теперь это должно свершиться. Лучше поздно, чем никогда!

– Я тоже вспомнил тебя. Это я снял тебя и твоих братьев с эшелона, когда вас доставили в «Собибор». Я спас тебе жизнь, послав работать в мастерскую. А ведь ты тогда был ещё сопливым мальчишкой.

– Ты послал меня в мастерскую, потому что я уже знал ювелирное ремесло.

Ты и твой начальник Франц Штангль коллекционировали ювелирные украшения, которые мы вам делали из золотых коронок зубов, вырванных или выбитых не только у мёртвых, но и у живых узников. Я сам видел немало таких сцен! Моих родителей ты отправил прямиком в газовую камеру, потому что они не были ювелирами. Туда же ты швырял и сотни малолетних детей, даже младенцев, лишь потому, что это были евреи, в большинстве своем польские, голландские и словацкие.