Лучший фехтовальщик Империи Российской

– Я тебя слушаю, сударь! Вижу, ты не простых кровей: побритый, и лицо у тебя с гладкими щеками, таких у холопов и всяких там подлых людей не бывает. Еще не вспомнил, кто ты есть?

– Нет, не вспомнил, ваше сиятельство, но вы не бойтесь меня, в моем сознании нет абсолютно никаких дурных мыслей, я не причиню зла вам и вашим людям. Очень прошу вашу милость взять меня с собой, постараюсь быть вам полезным во всем. Может, вскоре и вспомню что.

Князь с улыбкой смотрел на сидящего в повозке молодого человека.

Было очевидно, что он симпатичен ему и он думает, как быть с ним.

– Значит, милостивый государь, не причините нам никакого урона или напасти какой? – его голубые глаза блестели молодым, озорным блеском.

– Никак нет, ваше сиятельство, никакой пакости не будет, и я согласен на любую работу. Или поручения там какие… Только возьмите с собой.

– А звать как тебя ты тоже не помнишь? Или вспомнил уже?

– Постойте, – молодой человек напряг сознание, – кажется, А?вдий, да, точно помню, Авдий, сын Назара Грановского.

– Ну, что ж, – с легкостью выдохнул князь, – хорошо, хоть это-то вспомнил! Будь по-твоему, беру тебя в свои слуги, а там разберемся. Ты, наверное, голоден? Сможешь сам подойти к костру, или велеть Степанычу варево тебе сюда принести?

– Я, ваше сиятельство, попробую, – превозмогая слабость, молодой человек вылез из повозки и потихоньку пошел за князем.

У костра приятно пахло свежесваренной ухой. Видимо, Степаныч, дошлый мужчина, быстро наловил рыбы в озере и положил её в котел, висевший на изготовленной перекладине.

Сидящие с аппетитом ели уху из глиняных плошек, причем сам молодой князь вкушал пищу таким же способом, что приятно удивило Авдия. Отсутствие чванливости в этой обстановке очень хорошо характеризовало молодого дворянина. Здесь же, рядом с костром, были разложены на льняном полотенце овощи и хлеб, причем во всем усматривалась чистота и рачительная забота кухарки.

Степаныч налил варево в чистую глиняную плошку, взял с полотенца кусок хлеба и подал новому спутнику:

– Поешь, сударь, путь нам предстоит неблизкий, а придется тебе перейти на закладную лошадь верхом, не будешь же ты, как баба, из повозки на белый свет поглядывать. Что смотришь, ешь давай, только подуй на ложку сначала, она хоть и деревянная, но все равно горячо.

Авдий зачерпнул ухи и, подув на расписанную узорами ложку, вкусил ее.