Лучший фехтовальщик Империи Российской

В Министерстве госбезопасности ни за что не решатся на экспедицию в это время, пока не получат от меня письмо, значит, я должен суметь отправить его наверняка!

Авдий встал и отправился на улицу, чтобы помочь Пантелею справиться с лошадьми.

Конюшня была, как и дом, в неидеальном состоянии, и наш герой вместе с возницей несколько часов занимались приведением в порядок каждого стойла. Наконец дело было сделано, и молодой человек присел на лавочку, любуясь вечерним солнцем. Он видел, как к дому подъехали двое верховых, один из них был князь, другой – мужик лет пятидесяти пяти с черной бородой и в такого же цвета кафтане.

Неожиданно князь подошел к своему новому товарищу и негромко попросил:

– Поприсутствуй, пожалуйста, на моем разговоре с приказчиком. Чувствуется, он хочет меня обмануть, – Авдий встал с лавки и пошел вслед за князем.

Войдя в дом, они зашли в небольшую комнату, где сидел чернобородый, наглыми глазами смотрящий в лицо князю.

– Трифон Захарович, – как можно вежливее обратился к приказчику барин, – батюшка Михаил Михайлович жаловал мне Лежневскую волость и просил разобраться с поступлениями, их уже давно не было.

Что скажете мне сейчас? Извольте отчитаться и объяснить мне все.

Мужик кашлянул в кулак и, слегка дрожащим голосом, но все так же бесстыже глядя на князя, произнес:

– Так вы, Петр Михайлович, наш новый барин? Очень хорошо! Что ж, первым делом вам нужно провести подушную перепись и разобраться, кто крепостной, а кто нет.

Прежние-то списки сгорели с моим старым домом.

Князь непонимающе и немного растерянно спросил:

– А почему же ты сам не произвел перепись, чего было дожидаться? Ты приказчик или нет?

– Так слух прошел, что село вместе с имением будет продано, а буду я приказчиком у другого барина или нет – это еще не известно!

Авдий, молча наблюдавший, как наглеет хитрый мужик, видя молодость и неопытность князя, не удержался и попросил разрешения говорить. Получив разрешение, он попросил князя выйти и защелкнул за ним крючок.

Сняв рубаху и повесив ее на вешалку, поиграл перед мужиком великолепными бицепсами, имеющими металлический оттенок:

– Давай, дядя, колись! Почему не отправлял подушные подати в Москву князьям Голицыным? Почему, раз не было хозяев в усадьбе, не заменил барщину на оброк? И где, в конце концов, списки крепостных?

Чернобородый вытаращил глаза на молодого человека, причем левый глаз его заметно косил.