Работорговцы. Черный пролетарий

Совесть доцента Института растениеводства снова была чиста.

Глава восьмая,

в которой Щавель хлебнул горя арестантского, а Жёлудь и Михан болтают как старые друзья

Возле шлюза Централа дожидался крытый фургон, крашеный голубой краской. На дощатом борту красовался пшеничный колос и косая аляповатая надпись «Хлеб». Раньше фургон развозил выпечку по вузовским столовкам, а потом отправился догнивать почему-то на тюремную конюшню, откуда его извлёк Карп, знавший толк в транспортировке невольников. Из крытого возка хрен соскочишь на рывок.

В фургоне кто-то рыдал взахлёб, звеня цепью, причитая и как будто моля божество о спасении. Сам знатный работорговец стоял у комендатуры, поигрывая плёткой из человечьего волоса.

– Что они там, заснули! – буркнул он, когда подошёл Щавель.

– Мы радиста взяли, – старому лучнику хотелось спать, но ещё больше выпить, отметить невероятную удачу, подвалившую вместо ожидаемой рутины по реализации облыжного обвинения. – Передатчик, аккумуляторная, пистолет, всё как положено.

– Мы тоже пистолет нашли, – Карп сложил плётку, ткнул за пазуху, вытащил из кармана «Грач». – Вона. Муха не сидела. Как в Орде выдали, так и принёс. Ещё карты нашли, книжки какие-то странные по геоде… как её, по географии и картографии какой-то, провозились всю ночь. Три мешка одних только книжек. А ещё прибор на ножках с увеличительными трубками, «троглодит» называется. Целый ящик кренделей, линеек и коробку пыточного инструмента ювелирной работы из самой лучшей нержавеющей стали.

Там такая есть приспособа, рогатка на винте, на ножках иголки. Раздвигаешь сколько надо и в глаза – тырк! Извращенцы поганые, садисты. Понапридумывали, чтобы русский народ зверски мучить, да не просто, а с изобретательностью. На другие инструменты смотреть вовсе боязно. Щипчики с винтом волосы рвать. Да так сделано всё тонко, искусно. Каждой вещице в футляре особое место отведено, выемки проделаны, чтоб только туда поместились. Готовальня называется. Он, наверное, ихний дознаватель. В кипятке бы его сварить.

«Да тут целая разведывательная группа. Радист, картограф, – обмер Щавель, – командира бы ихнего найти. Ай да мы! По завистливому навету агентурную сеть вскрыли. Как светлейший будет рад. Жаль, сегодня поспать не удастся, надо ковать железо, пока горячо».

Ворота тюрьмы начали раскрываться. С вахты вышел Воля Петрович.

– Все в сборе, – начальник подёргал фуражку за козырёк, осаживая поближе к кустистым бровям. – Заждался вас. Думал уж не приедете.