Работорговцы. Русь измочаленная

Длинный кожаный сидор хранил драгоценные гусли красивого янтарного дерева.

– Тебя звать как? – спросил Михан.

– Филипп, – Бард устроился между отцом и сыном, уложил гусли на колени.

– «Солнышко лесное» только не вздумай петь, – предупредил Жёлудь. – От его Михана сразу пучит, а потом он начинает мощно пердеть и бегает по лесу кругами, роняя добро.

– Не слушай его, он дурак, – возразил Михан.

– Развлеки нас балладою, – смиренно, словно всю жизнь лил воду в сухой песок, обронил Щавель. При том молодые враз осеклись.

Бард профессионально улыбнулся, тронул струны. Звук придал ему сил. Плечи распрямились, взгляд оторвался от котла, в котором булькало вечернее варево.

– Я расскажу вам историю, достойную храбрых мужей, имеющую в себе мораль, полезную и молодым, и мудрым.

– Про Конана? – спросил Жёлудь и замер с открытым ртом.

– Песнь из эпоса о Плешивом Драконе, повелителе пчёл и пчелиных жилищ, силу которому давала река с именем женщины. Это история отважной девы-воительницы Фанни Каплан, сразившей Плешивого Дракона.

Она вступила с ним в бой принародно и нанесла несмертельную рану. Деву схватили подручные Дракона и казнили, а тело сожгли. Плешивый Дракон удалился залечивать раны в страну Маленьких Гор. Он утратил могущество и власть, силы оставили его. Через несколько лет он испустил дух, тоскливо воя. Вот о чём я поведать хочу, о отважные! О храбрости девы, коварно ударившей в спину, но зрением слабой.

– Валяй! – подзадорил Михан и запустил деревянную лжицу в котёл.

Испробовал и кивнул спутникам. – Готово.

Под песнь неслабо похавали, глотая разварную солонину почти не жуя. Каждый откушал треть, а барду заслали вяленого карася и пару печёных картофелин, уцелевших с обеда.

Ночь Щавель провёл в дремоте вполглаза, обнимая ладонью костяную рукоятку ножа.

Поднялись чуть свет. Завтракать собирались в пути. Бард никуда не торопился и развёл костёр.

– Канайте с миром, – изысканно напутствовал деятель искусства. – Желаю счастливой дороги, воины.

Хрен на вас и на ваши жилища!

– И ты отсоси не нагибаясь, – пожелал ему Щавель.

Глава вторая,

в которой к отряду присоединяется целитель, лечащий солью, а все воины получают по заслугам своим экспириенс

– Надо было отойти дальше от дороги, – сказал Жёлудь.

– Шарятся по ночам черти всякие, – буркнул Михан. – Да всё равно бы огонь увидел.

– Были бы разбойники, положили бы с трёх стрел. Мы у костра как на ладони, – разъяснил Щавель.