Работорговцы. Русь измочаленная

Куда я с детишками…

Сотоварищ в чёрном кафтане заступил ей дорогу, третий вышибала набычился и двинулся на выручку подельнику.

– Паря, не суйся. – Молодец в чёрном кафтане зажал в кулаке свинчатку, а Жёлудь схватился за нож, когда к ним подвалил Лузга.

– Шакалишь борзо, – приметил он, цыкнул зубом, обвёл жлобов поганым тухлым взором.

– Конфискуем имущество по кредитной задолженности, – хмуро ответил добрый молодец, убирая свинец. – Всё по закону, они договор подписывали.

Жёлудь ничего не понял из сказанного вышибалой, но за эти слова хотелось воткнуть в него нож.

– Щас вам батюшку позову, – пригрозил добрый молодец и скрылся в доме.

– Ты нас батюшкой-то не стращай, – задиристо тряхнул головой Михан. – Видали ужо и не таких. Пуганые…

Двое вышибал встали плечом к плечу перед возом. Стороны буровили друг на друга, казалось, дыхни кто не так и мигом дойдёт до нехорошего. Даже баба притихла.

На крыльцо вышел гривастый поп в рясе, пошитой из той же материи, что кафтаны молодцов.

Батюшка окинул надменным взглядом табунок защитников, вразвалочку снизошёл до них по протяжно скрипящим ступенькам. Был он не стар совсем, годов тридцати пяти, но ряха и момон прибавляли дородности.

«А рожа у него как совковая лопата, – подумал Лузга. – За целый час с похмелья не удобришь».

Из дверей в сопровождении доброго молодца появился мужичок, видимо отец выселяемого семейства, не отчаявшийся, не забитый, а какой-то смиренный и сонный.

– Непричастных очень прошу покинуть место исполнения правосудия, – густым басом скомандовал батюшка, уверенно идя на ватагу, однако никто не сдвинулся с места.

Он сбавил ход, остановился, упершись в Жёлудя пузом. – Ступай, сын мой, подобру-поздорову и не греши. Праздное любопытство есть тяжкий грех, ибо от любопытства сгорает душа и обращается в прах, и прах тот разносит ветер и развеивает его над водами, и есть то смерть вечная и всяческое умаление Господней славы, ибо создал Господь человека по образу Своему и подобию, а ты неразумным своеволием бесчестишь замысел его. Богу внемли и ему покоряйся. Всякая власть есть от Бога. Всякая! И идёт против Бога тот, кто идёт против власти.

– Э, уважаемый! Ты вообще чего тут делаешь? – голос Лузги вернул Жёлудя в чувство. Парень встряхнул головой и словно проснулся.

– Направлен для увещевания должников, – батюшка обошёл парня и важно приблизился к новой жертве, он совершенно не страшился тех, кого поставлен был окормлять.