Сокровище ассасинов

Испытующий взгляд Афанасьева стал жёстким. Валера молчал, ждал ответа. Афанасьев тоже молчал, ответить сразу такому человеку было несолидно. «Oderint, dum metuant»[3 - Пусть ненавидят, лишь бы боялись (лат.)], как говорили в Древнем Риме. Удивляясь внезапному нахальству наших дебилов-торпед, я взял свою пиалу, присел на складной стульчик и незаметно поправил под одеждой ТТ.

– А ты не бойся, всё будет по чесноку, – отрезал Петрович, выдержав паузу, как будто очень тщательно обдумывал ответ. – Дело сделаем и каждый своё получит.

Я отхлебнул кофе и увидел на лице Валеры странное зачарованное выражение. Он алчно уставился на золото, раскиданное по столу. На секунду мне показалось, что его взгляд прикован к кинжалу Хасана ас-Сабаха, но потом Валера моргнул и отвёл глаза.

– Рабочих покормили? – спросил Афанасьев.

– Сейчас накормим, – Валера снова стал прежним исполнительным охранником.

– Ну иди тогда, – скупо напутствовал его Петрович и вернулся к прежнему занятию.

Валера напоследок окинул взглядом стол, зыркнул на меня, нацепил свои дурацкие очки и покинул палатку.

Афанасьев молча чистил пластину.

– Не нравится мне всё это, – сказал я.

Петрович помахивал кисточкой: ших-ших-ших-ших. Нагрудник давно был чистый. Афанасьев думал. Наконец он сдул несуществующую пыль и соизволил повернуться ко мне.

– Распустились, – резюмировал он. – Нам ухо надо держать востро. Дай-ка чашку.

Я протянул пиалу. Петрович рассеянно глотнул свой чифир, даже не озаботившись совершить обязательный ритуал подъёма нифелей и прочие заварочные премудрости.

Было видно, что он озадачен и даже слегка напуган. Исходящая от Валеры угроза проморозила даже задубевшую шкуру Петровича.

– Пистолет с собой? – спросил он.

Я кивнул.

– Приглядывать надо за ними. Особенно за этим, – Петрович указал на вход, где только что скрылся Валера. – Странный он какой-то сегодня. Не нравятся мне его глазки. Золото что ли в башку ударило?

От отвернул край салфетки, прикрывавшей, как я думал, поднос со шпателями.

Под салфеткой лежал пистолет. Афанасьев взял его, встал и засунул под рубашку.

– Пойду коня привяжу, – успокоил меня Петрович. – Побудь тут.

Я снова кивнул в знак согласия. Золото всегда было сильным искушением, а иногда чересчур сильным, чтобы удержаться от опрометчивых поступков, особенно, для дебилов, никогда настоящего богатства не видевших. «Не искушай ближнего своего», как сказано в одной очень умной книге.