Сокровище ассасинов

Мужики отодвинули плиту и теперь покуривали на краю траншеи, обмениваясь короткими репликами. Валера с Женей осветили фонарями склеп и высматривали таящиеся в нём сокровища.

– Отлично, – повторил Афанасьев, также заглянув вниз. Он посмотрел на часы. – Пять сорок две. До восьми время есть.

За два с половиной часа, пока солнце не прогреет воздух до уровня приличной сауны, мы могли нормально работать. Чтобы поддержать легенду о трупных ядах и не набраться пыли, надели респираторы, перчатки и чулки из комплекта химической защиты.

Под уважительными взглядами торпед и рабочих мы спустились в могильник и стали просеивать прах, выбирая из него твёрдые частицы, почти всегда оказывающиеся золотыми. Захоронение было довольно примитивным, однокамерным. Останки, скорченный костяк на спине, сопровождался довольно богатыми украшениями: кольцо, бляшки, нагрудная пластина, поясные накладки, серебряная рукоять плети и две уздечные пронизки – всё как полагается знатному воину. На груди – следы пергаментного свитка, вероятно, Коран, в изножье – серебряный сосуд. В изголовье Афанасьев нашёл ларец.

– В мешок, – скомандовал он. – Потом разберёмся.

Поначалу я кожей чувствовал, как нас пожирают взглядом охранники, но потом увлёкся, и мир сузился до размеров раскопа. Мы вылизывали могилу до половины восьмого. Уже рассвело и фонари были потушены. Наконец Петрович поднялся с колен, обвёл периметр цепким и порядком отрешённым, будто в себя смотрел, взглядом и вздохнул:

– Больше здесь искать нечего.

Пойдём считать черепки.

Черепков у нас, конечно, не было, но малоприятные воспоминания о камеральной обработке кусочков обожжённой глины остаются на всю жизнь. Не знаю, когда в последний раз Афанасьев видел таз с фрагментами гончарной керамики, лично я – на пятом курсе универа. За время учёбы я наковырялся с ними до тошноты и больше такой возни не хотел. Поэтому и стал копать исключительно для себя, а не для науки. Мышиная карьера музейного работника с ростом от младшего научного сотрудника до старшего перестала меня прельщать уже в десятом классе, а практика на истфаке выработала к ней резко отрицательное отношение.

В палатке мы содрали химзащиту и разложили на столе найденные сокровища. Охранники согнали мужиков к их тенту и стали готовить завтрак. Часам к десяти должен был подъехать КамАЗ, привезти воду. Словом, начиналась днёвка.

– Итак, что у нас тут? – деловито произнёс Петрович, очистив от пыли массивный ларец.

Он поднял крышку.