Рассказы о рыбалке

Собрав грибы, вывалившиеся из опрокинутой корзины, мы двинулись в обратный путь. После таких недетских испытаний, я уже ни на шаг не отставал от отца.

Об этом случае он потом не раз с юмором рассказывал своим друзьям, приводя тем самым меня в немалое смущение.

В этот приезд в Вытегру, я решил посетить те незабываемые с детства места. Вышел рано утром – с солнышком. На окраине разговорился с местным пастухом, собравшим для выхода на луга немногочисленное сегодня городское стадо коров.

– Зайди на пятом километре и прогуляйся лесом до девятого.

Корзину наберешь, – подсказал мне дед.

Дорога шла через городское кладбище, и я не удержался, зашел проведать отца. Посидел на скамейке у могилы несколько минут, задумался… Отметил, что надо придти сюда непременно еще. Вырвать непомерно разросшуюся траву и поправить оградку…

На четвертом километре подвернулась попутка и я, настроенный все же посетить «свои» места, быстро полез в кузов.

Молодой разухабистый шофер лихо гнал старенький «газик» по приличному для этой глубинки асфальту.

Держась за передний борт, я стоял обдуваемый свежим утренним ветром и, оглядываясь по сторонам, выискивал, в почти не изменившейся за много лет окружающей природе, знакомые сюжеты.

Проехали Тудозеро, мост через речку, поднялись на Раньковскую гору. Увидев впереди нужный мне поворот, я постучал по кабине. Спрыгнул на обочину, поблагодарил шофера и направился в поисках старой лежневки.

Дорога к болоту, используемая в прежние времена для вывоза леса, сегодня была явно заброшена.

Колея превратилась в нескончаемые бочаги, наполненные коричневой болотной водой. Посредине ее поднялся, частой порослью, молодой сосняк. Из-за верхушек елей показалось солнце, растапливая бездонную синеву безоблачного неба. Со всех сторон нарастал неугомонный птичий базар, потревоженных человеком лесных обитателей.

Вот и болото. То, что осталось от лежневки, трудно назвать дорогой, скорее, направлением движения. Но без нее не перебраться на ту сторону. Рискую… Вооружившись подобранной по пути длинной лесиной, иду, опираясь на нее, по скользким, то и дело проворачивающимися под ногами, утопающими в черной жиже, полусгнившим бревнам.

Вода доходит до колен, развертываю бродовики. Наконец, выбираюсь на сухой островок. В голову закладывается подлюковатая мысль: « а может, ну их… эти грибы? Да и есть ли они там? Стоит ли испытывать судьбу?..» И тут же замечаю, буквально метрах в двадцати, несколько поросших ряской куч старой щебенки.