Опасный лаборант

Научные сотрудники только диву давались невесть откуда взявшемуся трудовому энтузиазму лаборанта. Казаков в шутку пытался выяснить, не принимал ли Денис в трущобах чего запретного, но получил в ответ хмурое молчание и отстал.

Муромцев едва сдерживался, чтобы поминутно не оглядываться в ожидании полиции, но всё равно ловил себя на том, что слишком часто выискивает глазами людей в форме.

Напряжение отпустило в Синише, да и то не до конца. Свою долю добавляла Арина, которая почти ни с кем не разговаривала, курила сигареты одну за другой и явно стремилась оказаться подальше от Лиссабона.

На Дениса она старалась не смотреть. Казаков оставил попытки с кондачка разобраться в ситуации, удивлённо пожал плечами, словно сообщив Арине: «Поступайте, как знаете. Понадоблюсь, я тут», и пустился в разговоры со Смольским, который оказался более словоохотлив.

Пришвартованная на дальнем конце пирса посудина с надписью «Sea fox» уныло тёрлась кранцами о стенку. Давно не крашеная, она походила на сказочную лису, пойманную в курятнике и как следует потрёпанную крестьянами.

Привыкший к реалиям Северного морского пароходства Казаков аж присвистнул, когда узрел, что будет на ближайшее время их вторым домом.

На яхте играла музыка, воняло топливным этанолом, тарахтел электрогенератор. Когда да Силва затопал по сходням, с рундука кокпита[2 - Кокпит – открытое помещение на корме яхты.] поднялся белобрысый мужичок с узкой крысиной мордочкой. Поприветствовал капитана и нахально уставился на незнакомцев. На мужичке была засаленная белая футболка с жёлтыми разводами естественного происхождения, возможно, даже органического.

Кремовые с бурыми полосами на самых пачкающихся местах джинсы затрудняли возможность установить, фабричный это окрас или благоприобретённый. Под ногами мужичка стояла кастрюлька, рядом на газете была разложена рыба, шкерочный нож, потроха и головы.

Жозе да Силва по-хозяйски огляделся, упёр руки в бока и гаркнул:

– Ка?ка!

– Удивительно точен в определениях, – негромко сказал за спиной Дениса Смольский.

– Ка?ка! – проорал капитан, то ли бранясь, то ли командуя.

Под палубой рубки произошло какое-то движение. Из форлюка высунулась взъерошенная голова.

– Иди сюда, – распорядился Жозе на английском, по пути к причалу выяснив, что другого языка пассажиры не понимают. – Прошу на борт, – пригласил он учёных.

Казаков первым взошёл по сходням, элегантно подал руку Арине, которая вряд ли нуждалась в знаках внимания, но из деликатности приняла.