Господин мой, рыцарь

Его прогнали с насиженной земли и лишили самого дорогого, что у него было – жизни…

– А на языке священников ты можешь, – тихо спросила вдова.

– Легко, – ответил Люк и заговорил на смеси эльфийского и гномьего языков, немного знакомых ему с детства, с вкраплением словечек из языка амазонок, изученного им пока он жил в их стране. Кроме того, он вставлял выражение на древнем богослужебном языке: «в прошлом, сейчас и всегда», которое, как он хорошо знал, употребляют священники. Вторая часть его спича, таким образом, не имела к покойнику никакого отношения и представляла собой набор общеупотребительных слов: «Здравствуйте, добрый день, дай хлеба, хороший мальчик, иди сюда, уходи отсюда».

Но женщины слушали его очень внимательно, и были довольны.

Когда они собрались опускать покойника в могилу он предложил:

– Его одежда. Ее ведь можно продать…

Вдова посмотрела на Люка, потом на куртку, шапку и башмаки покойного и стала раздевать труп. Вещи связала в узелок. Затем они сволокли тело вниз. Тут у женщины навернулись на глаза слезы, она сняла свой довольно нарядный дорожный плащ и накрыла им тело.

Выбравшись наружу, мать и дочь забросали могилу землей и постарались придать образовавшемуся холмику правильный вид. Потом они сидели и робко ели остатки обеда, искоса, поглядывая на Люка. Наконец он сказал:

– Нам пора.

Женщины закрепили заступ на опустевшей тележке, положили на нее узелок с вещами повешенного и, стараясь не отставать, поспешили за всадником. Люк мог бы пустить коня вскачь и очень скоро мать и дочь остались бы одни на дороге.

Они не были ему нужны. Он не собирался их спасать, во всяком случае, осознанно. Эти женщины просто повстречались ему на пути.

Ему вспомнились юные маленькие гномы, которых он однажды подобрал в лесу, спасая от гиены. До сих пор ее шкура служила ему в качестве перекидной сумы, а ведь она тогда была сшита на скорую руку. И вот теперь – новая такого рода встреча.

Они прошли очередное селение. Тут народу было побольше и встречавшиеся люди с удивлением осматривали странную процессию: конный рыцарь в латах и две пешие женщины, волокущие тележку.

Многие посмеивались. Когда они снова оказались в чистом поле Люк посоветовал:

– Думаю, тебе будет проще в мужской одежде.

Женщина не стала перечить, и, тут же развязав узелок, надела штаны, потом скинула платье и натянула рубаху и куртку, напялила на голову выгоревший засаленный колпак. Она переобулась в грубые мужнины башмаки, а всю свою одежду связала в узел.