Господин мой, рыцарь

Что тот и сделал, приведя Хорсу с дочерью в харчевню, которая была и местным постоялым двором.

Сам же Люк снова поставил своего коня Лося в стойло, насыпал ему овса. Зайдя в харчевню, он осмотрелся. Постоялые дворы в этих местах оказались сделаны по одному образцу: зал со столами и наверху за балюстрадой комнаты. Он поднялся на чердачный второй этаж. Солнце еще не село, внизу в харчевне шумело за столами много народу, а двери комнат постояльцев стояли раскрытыми на настежь. Заглянув в одну из них, он увидел Хорсу с дочерью, а также своего нового слугу Хупа и двух парней, которые подвозили спутниц Люка.

Они все о чем-то весело беседовали и вожделенно любовались юной красавицей. Когда рыцарь зашел, они замолкли и почтительно встали:

– Вы останетесь на нашу вечернюю молитву? – спросил Люк собравшихся парней. Те переглянулись и с поклонами удалились.

– Я вам нужен? – спросил его временный оруженосец Хуп.

– Найди прачку, которая постирает мне исподнее, – предложил Люк. Хорса встрепенулась:

– Я могу постирать, – предложила женщина, поправляя сползающую на глаза мужскую шапку.

– Спасибо… братец, – ответил ей Люк. Он вытащил из переметной сумы скомканное бельишко, светлосерое от ветхости и грязи, и сплошь покрытое темно-коричневыми, почти черными пятнами высохшей застарелой крови.

Хорса прижала скомканное белье к груди и со словами: «Схожу на кухню, попрошу горячей воды», вышла в дверь. Хуп тоже ушел пятясь. Люк и девушка остались одни:

– Я так и не узнал, как твое имя, – сказал Люк, неторопливо принявшись за процедуру разоблачения.

– Меня зовут Альпин, – представилась девушка.

– А я Людовик,– назвал себя Люк. – На всякий случай.

– Я знаю, – сказала она. Он не понял:

– Откуда?

– Там у виселицы вы громко назвали себя, – пояснила она, – Людовик вон Энзель второй барон Сендера.

– Как ты могла запомнить заморское имя рядом с трупом твоего отца и, глядя на надругательство, творимое над твоей матерью, – удивился Люк.

– Оно всегда будет звучать в моей голове, как и шепот мамы «главное выжить», – сказала Альпин.

Она подошла к Люку и попыталась помочь ему снимать латы, расстегивая крепления. С одной руки он снял сам, на другой – она. То же самое с ножными латами.

– Сколько тебе лет? – спросил Люк.

– Четырнадцать, – ответила Альпин, кряхтя, отволакивая его нагрудник к стене. Люк вспомнил времена, когда ему было столько же сколько и ей, и тихо произнес:

– В этом возрасте я очень мечтал заиметь такую подружку как ты.