Остров Хризантем

Давно хотелось. Макаров ему как самому молодому и смелому поручил на корвете во время похода фотографией заведовать. Вот тот и ухитрялся и офицеров с мичманами за работой снимать, и матросов по всяким командам снующих, и в кают-компании, и на палубе. Всюду отчаяние имел Костя залезть, закрепиться сам да фотоаппарат с собой втащить, а потом такие порой снимки делал, что аж голова кружилась. Ну и помогал я ему иногда.

Несколько раз на себе взгляды командира корабля ловил, думал, что бранить меня станет. Однако Степан Осипович лишь в бороду свою улыбался да озорно подмигивал.

Я уж было совсем осмелел, подумал, что негласно мне стало все разрешено, и снова ошибся.

Случилось одному матросу с реи сорваться да ногу сломать, а я в это время не в докторской каюте был, а совсем в противоположном месте корабля. Матроса на руках принесли, а подлекаря нету. Позвали, конечно, я стремглав помчался, шину наложил, из болевого шока беднягу вывел. А тут и Степан Осипович. «Ты, братец, учти, – говорит, – за тобой как ни за кем другим задержки быть не должно! Понял ли?»

Как не понять.

И с тех пор жизнь моя на корабле сильно изменилась. Даже не знаю, как сказать: в лучшую ли, в худшую ли сторону. Как я уже говорил, с медицинской стороны работы было мало, так что слонялся я без дела и от скуки помирал. Если бы не чтение, так и с ума бы сошел совсем. А так в библиотеке корабля нашлось немало поучительных книг, вот я их по очереди и читаю теперь. Да еще потихоньку так, ненароком будто, стал ближе к Макарову находиться: где он бывает – там и меня ищи, куда он направится – туда и я следом.

По вечерам в кают-компании офицеры собираются, каждый что-то вспомнит, вместе посмеемся, погрустим иногда о днях минувших, о людях, славу российскому флоту добывавших. И все знают, что Степан Осипович обязательно что-то интересное, поучительное расскажет.

Вот я и стал после этих вечерних посиделок в дневник записывать высказывания его. Полагаю, наука сия не только мне, а и многим читателям полезной быть может, потому как поучительного в словах Макарова весьма много.

– А что вы там пишете все время, Иван Сергеевич? – спросил однажды Макаров. – Вам вроде бы вахтенного журналу вести нет необходимости.

– Так я просто свои наблюдения записываю, – отвечаю, а сам сробел, аж краской лицо залило. – Ваши слова, сказанные в поучение, свои соображения. Разное.

– А для чего?

– Пока не знаю, – говорю честно, – может, потом воспоминания напишу.