Алмазный фонд Политбюро

– Цел, господин посол, цел! – заторопился обрадовать своего шефа, вспотевший от волнения секретарь, который уже распрощался мысленно со своим местом в посольстве. – В целости и в сохранности!

– То есть, особо секретные документы и шифровки?..

– Не извольте волноваться, все на месте!

Веря и не веря сказанному, Мартин Андерсен пытался сообразить, как же в таком случае понимать этот налет. Он не первый год верой и правдой служил своей стране, слыл опытным дипломатом и, будучи хорошо осведомленным о теневой стороне международной дипломатии, знал, что подобные вооруженные налеты осуществляются с одной-единственной целью: захватить секретные документы, шифровки и телеграммы государственной важности, чтобы уже на их основании провести враждебную акцию против какой-либо страны.

Но если все цело и ни один документ не вывезен за пределы посольства…

– Так что же в таком случае им надо было, налетчикам? – глухим от напряжения голосом спросил он.

– До сих пор понять не могу, – развел руками начинавший оживать секретарь.

Неплохо изучивший своего шефа, он сообразил, что самое страшное для него лично уже позади и он не останется без места в посольстве. Его голос стал обретать присущую твердость, и он с нотками успокоения в голосе произнес: – Единственное, что они потребовали, так это выдать им чемоданы господина Одье.

– Чемоданы?.. – недоуменно переспросил посол, совершенно забывший в эти минуты об оставленных на хранение чемоданах, которые привез Одье.

– Ну да, чемоданы! – заторопился уверить своего шефа секретарь.

 – Те самые, которые вы распорядились сложить в чулане.

Пытаясь хоть как-то увязать только что услышанное в логическую цепочку, Мартин Андерсен тупо уставился на своего секретаря. Вооруженный налет на посольство, чего практически не бывало в мировой практике, и чемоданы Одье… Однако мысли путались, и единственное, что он спросил, так это:

– И что вы?

На лице секретаря застыла покаянная гримаса.

– Ради всего святого, простите меня, господин посол, – плачущим голосом пробормотал он, – но что я?.

. Не бросаться же мне на вооруженных бандитов со стулом в руке. Единственное, что я мог сделать, чтобы не нанести вреда посольству и вам лично, так это признаться им, где лежат эти проклятые чемоданы.

Он замолчал, видимо, вновь переживая тот неприятный для него момент, когда он подчинился вооруженным налетчикам, и хозяин посольства вынужден был напомнить ему, что он ждет более вразумительного ответа.