Брод через Великую реку. Книга 1

Теперь уже совсем уверен: Похоже, не видать мне отпуска в июле! Эх, а ещё хотел к отцу с матерью съездить…

– Тут у нас появилась горящая путевка…

Слушаю и не верю своим ушам: Так значит не солдаты?! Может, пронесёт?!

– Не поедешь?

– Но, товарищ полковник… – чувствую, что надо что-то сказать, но не знаю что: похоже, мои-то солдатики совсем ни при чём! Чувствую, как блаженство опять начинает разливаться по всему телу.

– Ты вот что, Дубовцев, лучше меня не зли! Я, значит, беспокоюсь о его здоровье, а он ещё и ерепенится! Без году неделя, а туда же…

Глаза его начинают наливаться кровью: верный признак, что гроза вот-вот начнётся.

А уж поза его и вовсе мне ничего хорошего не сулила.

– Я сказал, пойдешь в отпуск с пятнадцатого июля и точка! Понял?

– Так точно, понял! – и хмыкнул: интересно, кто бы на моём месте спорил: Отпуск ведь! Хоть и не по своему желанию…

В спину мне уже летели слова – кирпичи комполка. – И чтоб духу твоего здесь не было! А двадцатого должон быть на турбазе, понял?

Честно говоря, я уже и сам не понимал, хорошо это или нет? С одной стороны, вроде бы хорошо – всё-таки отпуск, а с другой – не очень: кто-то за меня решает, где и как мне отдыхать.

Но тут, как на грех, прямо передо мной возникла громадная фигура моего командира группы майора Ясенева. Не успел и рот раскрыть, как он, указывая пальцем на мою грудь, прохрипел от быстрого бега. – Темиргазин заболел! В смену некого ставить. Пойдешь?

Только сейчас неожиданно понимаю: Да я же самый счастливый человек на свете! А они? Пускай сами… тут теперь всё решают.

И, улыбаясь, вдохновенно произношу. – Я уже в отпуске! Батя отправил…

Ясенев посмотрел на меня как на ненормального. Думаю, оно так и было, если смотреть только на мою предовольную физиономию. Но даже жест Ясенева, которым он покрутил возле виска своего, уже ничего не менял…

Я ехал на автобусе домой и смотрел на ели, проносившиеся мимо, и не мог поверить в разом свалившееся счастье.

При этом одна мысль ложкой дёгтя в бочке мёда сверлила мою ненормальную голову: кто же это так постарался меня осчастливить? Откуда же мне было знать, что это дочь Бати, сама того не зная, вот так меня осчастливила. Это потом, уже после отпуска мне Ясенев сам, когда рассказывал про свой выговор из-за меня, узнал, что она в тот день утром позвонила ему и попросила реализовать её путевку. Она из личных соображений решила не ехать на турбазу.