Брод через Великую реку. Книга 2

Гликерия Сергеевна лишь прижала к глазам платок и молча вышла из комнаты…

– Не понял?! Я спал на посту? – пробормотал я, открывая глаза, и потряс головой, сам себя оправдывая. – И вовсе нет… Это мысли такие…

Какое-то время я не решался открыть снова тетрадь, чтобы не уснуть, пока не пришла спасительная мысль о том, что это не сон, такой вид дрёмы, в котором можно было перенестись в прошлое. – Значит, на посту я не спал!

– Да-а-а, теперь, кажется, становится понятно, почему мы в Сибирь попали! – произнёс тихо он и усмехнулся.

Подбросив дров в костёр, он начал читать дальше дневник Михаила.

3.

«г. Полевской, октябрь 1868 года.

Вместо себя отец оставил Алексея, своего младшего брата. Вместе с ним приехала его дочь Матрёна. Ещё та зараза! Ей шестнадцать лет, а уже кукизка[13 - Кукизка – падшая женщина (Урал, с 1848 г.)]! Я видел, как она в кабинет к отцу шла, а потом полночи слушал, как они с отцом там стонали да кувыркались… И с собой в Сибирь прихватил… Ненавижу! Изменьщик…»

Стоило мне прикрыть глаза, как тут же меня перенесло в далекое прошлое…

Флегонт стоял у окна и наблюдал за шестнадцатилетним сыном, который свалил на землю соседского парня.

 – Ну, давай! Чё тянешь? Дай ему как следует!

– Мишка, паршивец такой! А ну, домой!

Крик Гликерии Сергеевны даже разозлил Флегонта. – Вот, зараза! Такое зрелишше испортила! А ентот паршивец? Ну чё тянул?!

Меж тем парнишка, скорчил матери недовольную рожицу, неохотно разжал руки и показал своему противнику кулак.

Парнишка что-то дерзкое выкрикнул и вырвался из его рук.

– Ты мене ишшо попадёсси! – и успел крикнуть ему Мишка, прежде, чем тот исчез в дыре забора. А матери дерзко ответил. – Аха, жди больша! Иди вона, Глашку воспитывай!

– Ну и дуришша! – подумал Флегонт о своей жене. Но тут взгляд его упал на раскрасневшегося Мишку. Чувство неудовлетворенности от не свершившегося родило даже злость на сына.

 – Ишь ты, надо было набить ему морду! Слабак! Женин корень, нету в нём ничаво от меня!

Меж тем из сарая, как на грех, грязная и оборванная, вытирая о подол свои руки, появилась Глашка.

– Глашка! Убью, ненавистная! – закричала Гликерия Сергеевна и схватила первую попавшуюся под руки палку.

Глашка, недолго думая, тут же нырнула снова в дыру сарая и исчезла в темноте.

Флегонт рассмеялся.