Брод через Великую реку. Книга 2

Защемило сердце от чего-то горького, и тут же волна жгучей ревности к девушке захлестнула его.

Флегонт открыл дверцу шкафчика, налил стопку самогонки и выпил. Жгучая жидкость на время выгнала жгучую ревность.

Тихий стук в дверь заставил ёкнуть сердце: ноги и руки его мгновенно стали ватными… Что-то внутри него говорило – это она! На второй стук он почти бежал…

Чертовка стояла на пороге в распахнутой спальной рубашке. Как тогда во сне! И улыбалась.

Её распущенные волосы подействовали так, что он мгновенно вспотел и сделал шаг назад, как бы защищаясь от всего виденного во сне.

Черные глаза её словно два крыла подхватили его и понесли куда-то высоко так, что дух захватило.

Она же, сделав два шага вперёд, закрыла дверь на ключ, который торчал из замочной скважины. Повернувшись к Флегонту, скинула рубашку и осталась совершенно голой. Флегонт, как завороженный, молча стоял, наблюдая за ней во все глаза и не мог проронить ни слова. В душе его набирал силу вихрь, с которым он больше не мог справляться.

– Ну? Ты долго ишшо? Ить могу и Ерошку позвать, раз сам не могёшь? Так чё?

Она шла, хищно улыбаясь над тем, как несчастный Флегонт пытался справиться с нахлынувшими чувствами, и наслаждалась его беспомощностью. Он стоял, готовый рухнуть к её ногам и целовать их, но не мог и пошевельнуться, прося, как несчастный о пощаде.

Ведьма подошла к своей жертве, довольная произведённым впечатлением и жарко в губы поцеловала. Что-то животное внутри него зажглось, крутя в вихре и делая абсолютно беспомощным.

Руки его тряслись и гладили её кожу сами по себе, рот впитывал греховный напиток, ощущая сладость и соль её губ, шеи, груди… Хищница же смеялась, доводя до бесчувствия его этим… Он и сам не понял, как оказался голым и прямо на полу вошёл в неё.

Вдруг она застонала, выгнула грудь и вонзилась в него своими жесткими пальцами. В груди у него уже волнами развивался шторм. Он то стихал, то вновь набегал от её стонов и криков.

Вдруг он увидел, как бы себя со стороны, и ужаснулся: это был не он! Огромный чёрный волчище, оскалив большие зубы, рвал душу молодой волчицы, причиняя себе и ей ужасную боль, и чуть не завыл. Как это ни странно, но боль, причиняемая ею, только усиливала его страшные ощущения…

Матрёна, бившаяся в конвульсиях и стонах от его ударов, раз за разом вызывала в нём что-то огромное, ни разу им не испытанное, охватившее его целиком.