Брод через Великую реку. Книга 2

 – Лезь в сани! Барин тобе зоветь… Да кунку-то закрой!

Мотька дрожала всем телом: разбив окно в своей комнате, она прихватила лишь то, что было там. Надев валенки и кое-что из верхней одежды, она выпрыгнула в снег и побежала огородами к тракту, твёрдо зная, что в Сибирь есть только одна дорога…

Клацая зубами от холода, в слезах, простоволосая, она полезла в сани.

– И ты ба… Ты ба без меня уехал?

Флегонт почувствовал себя кроликом перед удавом, и зачарованно, помотал головой.

– И не вздумай меня отправлять назад! К папаше… – посмотрев на него мутными глазами, грозно произнесла Мотька, прежде чем голова её упала Флегонту на грудь.

– Нет, нет… – заторопился ответить он, обнимая и целуя её голову.

Ерошка удивлённо смотрел на всё происходящее перед ним: никогда таким кротким хозяина он не видел.

– Ну, чё стоишь? Погоняй! Да побыстрей! Вишь у неё жар…

Ерошка вздохнул и тихо произнёс. – Ну и дурак жа ты, Флегонт! Таку халду[15 - Халда – никчемная женщина (Сибирь, с 1848 г.

).] с собой берёшь…

И стегнул коней…

– Как так мог поступить прародитель мой, Флегонт Дубовцев? – открываю глаза, а из души рвутся слова. Смотрю в надежде на огонь и жду… Может, он что-то подскажет? Но тут пришла новая мысль. – А что же Михаил пишет дальше?

И стал читать дневник дальше.

Глава 2. Михаил и Нина.

1.

«г. Полевской, май 1872 года.

Навестил друга. Он познакомил меня с очень милой девушкой. Зовут её Нина. Кажется, я влюблён. Отец уже четыре года как в Сибири.

Ни одного письма, ни одной весточки за все эти годы не было, а тут вдруг письмо. Оказывается, он смертельно болен и просит меня к нему приехать, выслушать его волю. Как это сейчас некстати! Но мать просит выполнить волю отца…»

Мне уже интересно, что же будет дальше, и Пашка, отдохнув, снова начала меня вводить в гипноз. И я прикрываю глаза, глядя на огонь…

Молодой человек чуть выше среднего роста, полноватый, в чёрном костюме и чёрных штиблетах настойчиво прорывался сквозь толпу торговок, внимательно оглядывая русских девушек, разодетых в разноцветные кофты и юбки.

Такие бабёнки ему нравились гораздо больше, чем скромницы, надевавшие строгую однотонную одежду. Кого-то из них он, как бы невзначай, погладил по крутому бедру, а кого и поцеловал в щёчку. Бабёнки не кочевряжились, и, зазывно улыбаясь, приглашали с собой.

Но молодой человек, весело отшучиваясь, шёл дальше и не особенно обращал на эти знаки внимания.