Брод через Великую реку. Книга 2

Интересно, за что?»

Я смотрел на огонь, когда Пашка подошла ко мне и, встав сзади, обе руки свои поставила рядом с висками, произнеся. ? Хочешь, увидишь то время? Но у меня одна просьба: ни во что не вмешивайся! Просто рассказывай то, что видишь!

И в какой-то момент глаза сами собой закрылись. И в тот же миг передо мной, как на экране волшебного кино, представилась та жизнь…

– Флегонт, чёрт лысый, открывай! Дрыхнешь, окаянный? Открывай, мать твою, это ж я, Ерошка! – стучал ногой в высокие ворота лохматый мужик высокого роста.

 – Да куды ж усе подевалися, кулюха[1 - Кулюха – сильный зимний ветер (Сибирь, с 1848 г.).] вас возьми! Зенки-то протрите! То ж кудеяр[2 - Кудеяр – атаман (Сибирь, с 1848 г.).] Ерошка явилси! Открывай, говорю, а не то дверь изломаю!

Пока он ругался и кричал, стуча в сосновые ворота, целый хор собак предупреждал его своим лаем, что они вовсе не собираются с ним шутить.

Из окна выглянула лысая и бородатая голова, довольно хмыкнула и исчезла. Через несколько минут Флегонт Дубовцев собственной персоной оказался у ворот, цыкая на разбушевавшихся собак.

Загромыхал засов и ворота открылись. Хозяин, раскрывая объятья стучащему пришельцу, улыбался и тянул к нему свои руки.

– Ерошка, идол такой! Живой?! – качая головой, пробормотал он. И оглянувшись в дом, с улыбкой закричал. – Эй, бабы, давай сюды: ваш курошшуп явилси! Ну, топерича держитеся… Топерича-то он вам кунки[3 - Кунка – нижняя женская одежда (Сибирь, с 1848 г.).] намнёть!

И, осматривая своего посланца, довольно посмотрел ему в глаза.

 – Живой, паразит… Ты куды ж запропастилси, куделя[4 - Куделя – ходок, бродяга (Сибирь, с 1848 г.).]?

Несмотря на простенький кафтан и потрёпанный вид, Флегонт Дубовцев был далеко не прост, как казался. В своё время, быстро поняв, что крепостному праву приходит конец, крепостной управляющий Строганова Флегонт Дубовцев начал потихоньку воровать, да так это делал искусно и ловко, что ни сам хозяин, ни его наушники так и не смогли изобличить в воровстве.

Так Флегонт начал богатеть, бессовестно обкрадывая и хозяина и рабочих, которыми управлял.

С отменой крепостного права он стал свободным. Теперь пределом его мечтаний была женитьба на дворянке, а денег он итак уже много наворовал. Но именно здесь его ждало первое серьёзное разочарование: дворяне его не приняли в свои ряды и в женитьбе отказали. Меж тем следует отметить, что нарождающийся класс купцов он не увидел.