Брод через Великую реку. Книга 2

 – Да штоб сдох, ты, дьякон! Дочку мою Манефой назвал! И енто так назвать Кудеярову дочку?! Ладно, пошли…

– Ну, видать пришло времечко за Косого Куржака поквитатьси! – тихо в сенях произнесла она, а, выйдя на улицу, незаметно сунула из саней пистолет себе за пояс.

Они шли огородами, чтобы не попасться разбойникам на глаза, до атамановой избы.

– Не ходи… Дале, я – сам! – пальцем пригрозив отчаянной женщине, чтобы не испортила всё, произнёс Михаил, и пошёл к двери.

Двери были открыты, охрана и разбойники пьяные валялись кто где: некоторые из них так и лежали лицом на столе, некоторые – уже под столом.

Мотька сидела за столом, обхватив растрёпанную голову руками, выла и выкрикивала всё, что наболело за всё это время.

– Ой, Флехонтушко, ластёна моя… Дура я, подлая, дура! И за чем усё енто изделала? Как мене без тобе плохо, ты ба знал… С Ерошкой связалася, воли захотелося… А зачем? Ить один хрен, изменил мене… Убила ево, а легше не стало! Бохомолкиной слухой стала… Сколь душ схубила, не помню… Твово сына, Флехонтушко, Мишку, чуть не убила! А куль Бохомолка покою не даёть: ишшо и ишшо кровушки требуеть! Усё мало яму, окаянному! Селивонушку мово даже проведать не даёть, куль проклятушший! Едина надёжа, Флехонтушко: можа Мишка твой хребет кулю Бохомолке сломат! Ить тока ево ён и боитси! Свет мой единственный, Флехотушко, забери меня к собе, любимай… Господи, помохи мне, нету боле сил быть под кулем Бохомолкой!

Неожиданно она подняла глаза и увидела Михаила.

– Хосподи, ты услышал мене? – она наклонила голову на одну сторону, потом – на другую, как бы вглядываясь и стараясь понять, живой человек или дух перед ней. – Енто ты, Мишка? Живой! Прости мене за отца свово! Тока ево одново я любила по-настояшшему… Ты пришёл! Кончи мене, а потом сверни шею Бохомолке…

– На, смотри! – и она показала своё левое плечо, на котором, как татуировка, расположились родинки в виде Богомола.

Выстрел, прозвучавший прямо из-под руки Михаила, заставил его вздрогнуть. – Енто тобе за атамана Прокопа Фирсова, хадина!

Повернувшись, он увидел дымящийся пистолет в руках Аграфены: её трясло. Как безумная она твердила одно и тоже, злобно улыбаясь тому, что из головы Мотьки-атаманши на стол текла красная кровь.

Михаил прошёл вперёд и увидел за спиной Мотьки ларец с Богомолом.