Брод через Великую реку. Книга 2

 – Да не, енто ня я. То охотник один подсказал. За карту-то таку в тайге запросто грохнули ба, а тута не всяк догадатси!

И запел долгую песню про ямщика, замерзшего в степи сибирской.

Флегонт смотрел на Ерошку и удивлялся. – И тот и не тот! Что-то новое в лице его появилось. А тут ещё песни!

Ширь и непомерная силища души русской в них явно виделась. Никогда он таких песен не слышал. И даже зауважал Ерошку на какое-то мгновение.

Однако скоро головушку свою Ерошка подпёр рукой, а потом и вовсе склонился на стол.

Здоровый звучный храп Ерошки разбудил во Флегонте чёрные мысли.

– А чё, ежели завтре он проснётси, да пойдёт к моим недругам? Да покажет имя мою карту? – он так и произнёс тихо «мою». Что-то нехорошее зашевелилось внутри него. – Убей его! Он продаст им твою карту!

И невольно Флегонт рукой нащупал ручку ножа. И даже встал, крепко сжимая его в руке.

Но тут кто-то другой в голове будто шепнул. – Подумай, дурак! Ну, убьёшь ты его. А потом? Сядешь в тюрьму! И прощай карта, прощай Сибирь!

И Флегонт опустил нож, а через мгновение вообще положил его на стол.

Опустошённый сел на стул, не понимая, что же должен делать. А тот же голос зашептал. – Зачем убивать? Просто срисуй с Ерошки карту, а потом смой нарисованное Ерошкой!

Будто ошпаренный купец вскочил со своего места и заметался в поисках тряпки и куска светлой плотной бумаги. Когда всё это было найдено, он осторожно дотащил Ерошку до топчана и положил его. Раздев догола, зашёл с головы и начал внимательно рассматривать и перерисовывать каждый изгиб реки, каждую мелочь и даже родимые пятна, думая, что Ерошка их специально нарисовал со значением.

Так прошло несколько часов, пока работа над картой не была закончена. После этого, он взял ведро с теплой водой и тряпку. Смывание карты прошло без проблем и быстро. Вот только некоторые места не совсем стёрлись… А Ерошка так ничего и не почувствовал.

Утром у Флегонта разболелась голова от страха. Он сразу же вспомнил то, что сделал с Ерошкой вчера и с опаской ждал его пробуждения.

В голове никак не находилось ни одной оправдательной мысли.

Ерошка, проснувшись от перепоя, с трудом соображал, держась за голову.

– Ерошка, на-ка, дорогой, опохмелися! – спасительная мысль пришла неожиданно. Флегонт, сорвавшись с места, как холоп подбежал к здоровяку и сунул ему в руку большую чашку самогона.

Чем больше выпивал самогона Ерошка, тем добрее и веселее становилось его перекошенное болью лицо.