Власть огня

Обряд погребения, происходящий в полной тишине, вплоть до сожжения тела погибшего, был прерван орком, на вид средних лет, крепкого телосложения, но не высокого роста. Он был воином. Поверх рубах на нем пестрела кольчуга, а на ней металлические пластины, опоясывающие живот, грудь и плечи. На раскрытых руках можно было видеть концентрации дикой мощи орка. Мышцы на руках находились в напряжении и внушали уважение. В тяжелые шипованные сапоги, какие носили орки в глубокой древности, были заправлены старые изношенные черные кожаные штаны.

За спиной его висел длинный двуручный меч на широком ремне, костяная рукоять которого выглядывала высоко над головой, а самый конец едва не касался земли. Ширина лезвия меча была поразительно большой, и в ножнах он закрывал половину спины орка. Низкорослые воины обычно не сражались двуручными мечами, тем более такими широкими. Тяжелым и неповоротливым оружием управлять было не так уж просто, даже более массивным воинам. Поэтому смотрелось это странно, необычно и немного забавно. Такое оружие мог носить лишь искусный воин. Было тяжело представить, как этот орк смог бы вытащить меч из-за спины и насколько хорошо он им владел. Но смелости и наглости у него хватало.

Воин был не один. По правую руку от него стоял высокий и взрослый орк. Одет он был как монах в рясу с капюшоном на голове. Он так же имел двуручный меч, но никто даже не обратил на него внимания. Слева стояли двое совсем молодых орков воинов. У каждого был короткий меч, подобный акинакам.

Все они были напряжены, в немом ожидании, вдыхая запах неизбежности.

На камне вождя, в самом возвышении, появился утопленный печалью орк. Серость и хмурость его лица источали горесть. Даже безумец внизу не мог разбудить других его чувств. Скорбь и боль утраты накрыло его нескончаемой волной необъяснимого спокойствия и безразличия ко всему вокруг. Он тоже был воином, но оружия при себе не имел. В этот день он не стал его брать. Провожая в иной мир ушедшего отца, он даже в мыслях себе не мог представить, что оно ему пригодится именно сегодня.

– Кто ты, безумец? – спросил он. – И чего тебе надо, в столь скорбный день? – Голос его был наполнен грустью. Всем своим видом он показывал, что собеседник ему не интересен. Слишком тяжела была печаль, овладевшая его мыслями.

– Мое имя ты узнаешь на смертном одре. – Произнес нарушитель спокойствия и тишины, снимая с ремня свой меч и одновременно вынимая его из ножен.