Клад монахов. Книга 2. Хозяин Верхотурья

– А – ха, щаз! – Сысой немедленно оценил всю опасность своего положения и тут же с силой ударил ногой в промежность кадету, не без удовольствия наблюдая при этом, как сжалась от страха молоденькая девушка. Её кавалер от боли согнулся и повалился на землю. – Обожди малость… Вот тока трубку заберу! А ты, кукизка[4 - кукизка – ветреница (местное, разговорное).], смотри мне, ня балуй!

Не без удовольствия он поводил перед её носом своим вытянутым вверх пальцем и довольно усмехнулся.

 – Не здря видел, как дерется отец! И кой чему научилси… Дажа явонными словами угрожал ентой фифочке!

Еще оставался свободным путь через овраг, а там дом… Именно так и решил бежать свободный сын Солнца, однако ему тут же преградила дорогу коренастая двенадцатилетняя девчонка, выросшая словно из-под земли. Она уперлась в землю ногами и без слов сильно боднула головой его в живот.

Похититель сокровища монахов, не успевший с налету вовремя разглядеть неожиданно возникшую перед ним преграду, был ошеломлен от резанувшей живот боли и перехваченного дыхания.

Взбрыкнув ногами в воздухе, как молодой козлик, он упал на спину, перекувыркнулся пару раз и сел на землю, уставившись на неё. Кровь прихлынула к его лицу. – Как? Кака-то дефкя… и посмела? Мене, Сысою?! Да я ей…

Ему было стыдно, что какая-то девчонка оказала такое сопротивление ему, Сысою, да еще и свалила его с ног! Хотя непонятно чем. Не головой же! Он одновременно злился и восхищался ею.

Но разум все же победил: показав ей кулак, вскочил на ноги. И вовремя: за ней из оврага показалась голова городового.

Как дикий зверь рыжий подросток быстро оценивал обстановку: слева от него стеной шли монахи, вооруженные дубинками и пьяные. С той же стороны приближался оскорбленный кадет. Справа – городовой, уже свистевший в свой противный свисток, кричал, раскинув руки. – Хватай его, ворюгу! Я ентова паршивца давно приметил, да тока никак прихватить не могу! Но топерича усё, ен у мене загремить как миленькай!

Путь справа и слева был отрезан.

– Хватай яво! У нево наша трубка… – крики монахов разозлили Сысоя. – Ну, и чо? Куды топерича?

Меж тем грозное кольцо продолжало сужаться. Сысой отступал, но не сдавался, шаг за шагом приближаясь к обрыву. Когда же до обрыва утеса оставалось совсем маленько, он зло усмехнулся.