Походное крещение

На голове убогого была треснутая защитная каска, а лицо скрывалось под марлевой маской с круглыми отверстиями для глаз. В правой руке бесновался видавший лучшие времена ледоруб. На левой ладони приплясывал походный автоклав. Сии регалии, по всей видимости, должны были отождествляться у очевидцев со скипетром и державой, а битая каска – с короной. На ногах Большого красовались старые потёртые вибрамы в зубастых кошках.

Зрительный зал взорвался бурными аплодисментами и диким улюлюканьем.

– Его величество, царь всех лесов и подлесков! Рек, озёр и болот! Гор Памира, Тянь-Шаня, Алтая и Кавказа! Правитель гор Фанских, Саянских, Хибинских, Карпатских, Уральских… и прочая, прочая, прочая! Со своей свитой! – представил я напыщенно прибывшую делегацию.

Царя усадили на почётное место у костровища напротив пленников. Он грозно рычал и что-то неразборчиво бормотал: самодержец был то ли не в духе, то ли «под мухой». Вперёд выступил Матроскин, одетый в широкополую шляпу и длинный плащ. На ногах поблёскивали начищенные по этому случаю сапоги фабрики «Скороход», которые с определённой долей условности можно было принять за ботфорты. В левой руке он держал какой-то свиток.

– Его превосходительство, министр внешних сношений государя! – громко представил я Матроскина под восторженные вопли «старичков».

Холёный министр развернул с важным видом длинный свиток и возопил во всю свою лужёную глотку:

– Слушайте царский указ! И не говорите, что вы не слышали! Я, царь всех лесов и подлесков… – далее перечислялись все многочисленные титулы верховного правителя, которых с каждым годом становилось всё больше и больше, – …повелеваю!

Матроскин оторвал взгляд от свитка, убеждаясь, что молодые внимают ему с должным трепетом.

– Провести святой обряд посвящения в туристы! – продолжал вещать звонким голосом Матроскин.