Нормальные герои

Достаю из кармана с позвякивающей послеотпускной мелочью пропуск и, разглядывая хлипких неприспособленных к настоящей жизни окружающих, снисходительно размышляю о том, что теперь я тоже запросто смогу провести какую-нибудь группу филологов-стоматологов по нехоженым тропам Южного Урала, главное не забыть взять с собой теннисные ракетки с пинг-понговыми шариками.

Октябрь 2003

В тысячу и первый раз про Египет

Пролог

Замельтешила неспешно тянувшаяся жизнь пролетария. Вышел мусорное ведро вынести – вернулся, а суровый ноябрьский праздник октября уже подменили сопливым днем примирения и согласия.

Вот и иду теперь нержавеющим Железняком навстречу промозглому ветру в полном одиночестве. Зюйд-вест срывает с головы бескозырку и выдувает из бушлата зыбкое тепло – огонь пролетарского гнева гаснет, а капиталистическое солнце все никак не выглянет из-за туч. Чеканный шаг совсем завяз в каше мокрого снега, сподвижники рядом не маршируют, транспаранты не несут, шарики в небо не пускают, и ни один комбайнер не обещает с высокой трибуны отдельную квартиру к концу пятилетки. Куда иду – не знаю. До самого горизонта не видать ни одной теплой рюмочной, ни одной ароматной пивнушки, – отдохнуть гегемону негде. И только собрался гневно поразмышлять о жирных буржуях, нежащих свои рыхлые тела на горячем белом песочке у синего теплого моря, как сквозь залепленные мокрым снегом очки расширенный зрачок поймал неоновый лучик вывески с магическим словом «Крекс». Какой пролетарий не читал в детстве «Золотой ключик»? Только самый плохой, имя которому – люмпен. Тут же в голове вспыхнули зловещим огнем коварные буквы древнего заклятия фараонов: «Крекс, фекс, пекс», и пройти мимо нарядного помещения уже не было никакой возможности.

Перерождение за свой счет

Кожаное кресло глубоко всосало в себя озябшее тело. Пиво в «Крексе» не продавали, паленую водку не отмеряли мензурками, предлагались лишь направления в некоторые из сторон белого света.

В тепле и уюте, в гипнотическом щебетании недавно перекованных комсомолок быстро раскис в груди Че Гевара и стал разлагаться, как мелкобуржуазный завлаб перед контрольным пакетом государственной монополии. «Мне бы в Африку» – беспринципно предал свои мозолистые принципы и розовую мечту накопить на «москвич» с пробитым глушителем. Из всей Африки в наличии оказалась только северная. Сложил в уме праздники, отгулы с прогулами и махнул рукой: «Заверните».