Убийца из детства

– Все верно! – густым чистым баритоном ответил добряк. – Это я!

– Паша у нас самый известный человек в городе! – гордо сказала Таня. – Диктором на радио работает. Каждое утро его голос слышим. Идем дальше. Это?

Журавлев улыбнулся стройной невысокой женщине. Она смущенно опустила голову. Ну конечно, ты всегда была стеснительной.

– Галя Окнина, – уверенно сказал он. – Известная гимнастка.

Галя смущенно улыбнулась Журавлеву.

– Насчет известности не знаю, – ответила Таня. – Но это она. Ну вот, остался один неопознанный.

– Васю Чушкина да не узнать! – засмеялся Журавлев довольный тем, что затянувшийся экзамен завершен.

– Молодец, Боря! – похвалил его прячущийся за бутылками здоровяк. – Я банщиком работаю. Приходи. Как одноклассника, отделаю веничком от души. А сейчас садись! Пора по чарке выпить! А то из-за твоего экзамена во рту пересохло!

Таня усадила Журавлева между Галей Овечкиной и Женей Тихановым. Дружно выпили за встречу.

– Ну, признавайся, Боря, кем трудишься? – спросил Телков, цепляя на вилку грибочек.

– Да так… В охране…

– Почему не на себя? – скрипучим голосом спросила Сайрина.

– Да какой из меня бизнесмен! – признался Журавлев. – Не мое это! Не пытался даже.

– Надо было попробовать! – назидательно сказал Старков.

– Ты, Петюня, пытался! – хихикнул Вася. – Да что-то не преуспел! В детстве с фарцовкой у тебя неплохо получалось, а с настоящим бизнесом не вышло!

– Чья бы корова мычала! – огрызнулся Старков.

– Я непростые задницы намыливаю! – гордо ответил Вася. – Знаешь, с какими людьми я ручкаюсь? Ты с такими людьми рядом не стоял!

– И что ты с этого имеешь? – хмуро спросил Данилов.

– Что имею, то моё! – отрубил Вася.

– Пиво за ними допивает! – негромко, но так, чтобы все слышали, сказал Старков. – Да яйца им чешет.

Вася побагровел. Вилка выпала из его руки и со звоном упала в тарелку. Рука сжалась в кулак. Еще немного – и быть беде.

– Мальчики! – хлопнула ладонью по столу Таня. – Прекратить сейчас же! Я вас не для того собрала, чтобы вы тут пальцы гнули да разборки устраивали.

– Прекратите, мужики! – поморщившись, проговорил Баракин.

– Давай-ка, Вася, начисли нам грамм по пятьдесят! – с наигранной бодростью в голосе поддержал его Телков. – Треснем за нерушимую мужскую дружбу!

Вася разжал кулак. Потянулся к бутылке.

– Петухи! – неодобрительно фыркнула Сайрина.