GROND II: Вся Королевская Рать

– Хороший друг на нём практику проходил. Давно это было…

Обитаемый отсек и большая часть складов на резервной базе Сахалин-28 собраны на основе корпуса давно списанного транспортного корабля, когда-то ходившего на линии Земля – Венера. Тот самый Гулаг-19, про который Ольга наслышана ещё в детстве. Старый тюремный транспорт обрёл новую жизнь в облике космической станции, а его бывший матрос теперь сам носит арестантский скафандр. Старшина невесело усмехнулась своеобразному кругу жизни.

– Итак, я снова насчёт запчастей со сгоревшего ангара.

Вы ведь не выбросили остатки? Вам было приказано складировать их. Знаете, что там?

Марек разводит татуированными руками:

– Откуда? Нормальных запчастей там почти нет, их не было уже тогда, когда мы заступили на вахту, как говорится, всё уже украдено до нас. А то, что не было выброшено за борт после взрыва в ангарах, я скинул в один из нижних трюмов, кажется, в третий, за ненадобностью. Инвентаризацию не проводил, не было возможности.

Там всё здорово оплавилось, я знаю только общую массу обломков – двадцать пять тысяч триста двенадцать кило. Проводов было много, если вы именно их ищете. Ну как, рискнёте?

– В детстве у меня не было возможности пошарить по помойкам как следует, надо же когда-то начинать.

– И то верно. В третий и четвёртый трюмы можно попасть через шестую техническую шахту, так что вам предстоит прогулка за бортом, нам пришлось заделать большую часть сквозных проходов, потери тепла и воздуха выходили слишком большими.

– И правильно, энергию надо беречь, – бросает Ольга, протискиваясь в напоминающий торпедный аппарат шлюз, через который на борт Гулага грузили капсулы с заключёнными.

– Владимир Ильич, я прогуляюсь на свалку, говорят, там можно проводами разжиться. Мне бы тут не помешал хотя бы один ремонтник, а то Марек ничего толком не знает.

– Бригадир всё видит, бригадир говорит, что сама справишься. Нет у меня свободных рук, все роботы заняты вперёд не менее чем на тридцать часов.

Так что свалка в твоём единоличном распоряжении.

– Я назову её своим именем, – Воронова опускает светофильтр, сдвигает в сторону внешний люк, и в трубу бьёт ослепительный поток солнечного света – на этой стороне Сахалина сейчас день. Девушка выбирается из трубы и начинает движение к горловине шестой технической шахты, цепляясь напёрстками за обгоревший корпус транспорта.