Так закалялась сталь: Силуэты

Кайнис не был трусом, но стылый взгляд этих немых наблюдателей заставлял его кожу покрыться мурашками. Охотник шёл быстро и аккуратно, мысленно стараясь убедить себя в том, что это не более чем причудливые стволы болотных деревьев. Хотя, согласно некоторым повериям, эти деревья были душами павших от рук иезидов, которым суждено навечно обратиться к мукам и собственному уродству. Охотник хмыкнул, вспомнив это. Ну и бред. И все же, не смотря на свой скепсис, он настороженно прислушивался к шелесту листьев на чахлом ветру, плеском застойной воды… К каждому звуку, который могло уловить его чуткое охотничье ухо.

Как ни странно, опасность он почуял не ухом, да и вообще не любым другим чувством осязания. Скорее, интуиция подсказала ему, что среди множества омертвевших взглядов деревьев за ним пристально наблюдает кто-то ещё… Кайнис хотел верить, что это кто-то живой. Резко обернувшись, он огляделся. На секунду ему показалось, что в тумане возник, отличный от остальных, силуэт. Всего на секунду и тут же растворившись в белесой мгле.

Он был аккуратный, более всего походил на эльфа: высокий, худощавый. Может, это и было лишь наваждением, но Кайнис решил удостовериться, на всякий случай.

Пригнувшись, он запахнул бело-серый плащ и пониже опустил такого же цвета шляпу так, что сам слился с туманом, пригнулся и медленно пошел в ту сторону, где-то только что стоял некто. Рука Охотника крепко сжимала рукоять массивного двухзарядного револьвера "Зинг", в простонародье именуемого «карманной пушкой».

Вопросы о происхождении такого прозвища отпадали сами собой при первом взгляде на широкий ствол и патроны, по толщине не меньше большого пальца взрослого человека. С таким и буйного халимского слона завалить – плевое дело. А эльф, пускай даже самый высокий, по сравнению с ними, просто букашка. Но все же, несмотря на столь грозное оружие, Кайнис чувствовал какое-то волнение. Впрочем, он мысленно обругал себя за это. В конце концов, он – Охотник. Стальной Охотник. И всякая подобная чепуха это меньшее, с чем ему пристало иметь дело. Видимо, бутылочка виски на последнем привале была лишней.

Парень мотнул головой, отогнал все ненужные мысли, быстро вернув привычную выдержку и собранность. Пара метров – и твердая земля превратилась сначала в жидковатую грязь, а затем в воду. Он стоял на берегу топняка, о размерах которого судить было сложно – туман не давал рассмотреть ничего далее метров четырёх.