Венец одержимых. Золотые миражи Востока

Конечно, Гильом проявил себя в том походе не самым удачливым полководцем. Но потом он искупил свою вину, сражаясь с маврами в Андалусии[11 - Андалусия – название Пиренейского полуострова у мавров, в то время владевших значительной его частью.]: вместе с арагонцами защищал Сарагосу, а в союзе с кастильцами штурмовал Кордову, – она воодушевилась. – Он прославился и другими талантами. С него началась наша поэзия и он первым получил славное прозвание «трубадур»! Это был по-настоящему куртуазный рыцарь и блистательный воспеватель прекрасных дам!

Услышав ругательные для него слова «трубадур» и «куртуазный», Людовик разозлился не на шутку:

– Все его стихи и песни восхваляют сластолюбие и разврат! Да и его собственная жизнь не служит образцом праведности.

Недаром его дважды отлучали от церкви!

– И дважды прощали! А его преданность христианству перешла к его потомкам. Как ты знаешь, князь де Пуатье, его сын, и мой дядя, ныне правит Антиохией и ведет жестокие войны с сельджуками.

Упоминание имени прославленного князя успокоило Людовика, и он смиренно сказал:

– В этом я тобой согласен.

Наследники Гильома известны своей преданностью церкви и достойны уважения. И я преклоняюсь перед тобой за готовность идти в Палестину.

Взор Алиеноры смягчился:

– Благодарю тебя за доброе слово… В Аквитании принято сочинять стихи и петь песни в честь прекрасных дам. Что в этом плохого? Пусть все видят: женщины не жалуются на трудности пути, а безропотно несут свой крест!

Король замялся:

– Видишь ли… Твое откровенное одеяние вводит крестоносцев в искушение.

И некоторые из них позволяют себе вольные замечания.

В ее глазах мелькнула тень недовольства, и он постарался сгладить остроту разговора:

– Господь свидетель: я хочу тебе только блага… Но среди паломников ходят всякие сплетни… Они могут запятнать твое имя…

– А ты не забыл, как рыцарь должен защитить честь своей жены от болтливых наглецов?!

Он смешался и не нашелся с ответом. Вызвать кого-нибудь на поединок, не имея конкретного повода, было бы верхом сумасбродства!.

. Внутри он кипел от недовольства собой. Почему он поддался уговорам короля Конрада идти на Святую землю по суше, через Константинополь?! Этот путь был выгоден только германцам: они рассчитывали на хороший прием в Византии, поскольку Конрад находился в родстве с ее императором Мануилом. Нужно было соглашаться на предложение сицилийского короля Роджера и переправиться в Палестину с помощью его флота.